Повесть о том, как я за счастьем ходила

Довершали общий образ и модную тенденцию, светящаяся желтовато-оранжевая помада и белые зубки, на которые красным лаком были нанесены сколы, что придавало улыбке оскал вампира, только что отвалившегося от жертвы.

Мельком взглянув на дочь, царь внутренне содрогнулся и постарался побыстрее закончить разговор.

Азалия поняв, что бежать и махать мечами никто не собирается, топнула ножкой, как смерч крутанулась на месте и вылетела из зала, всю силу зла вложив в неподатливую дверь. После принцессы косяк и дверь запели, как молот и наковальня, сообщая всем, что буря, похоже, миновала.

Петруша осторожно вышел из-за царского трона и протянул царю долгожданное лекарство. Минут через пять они мирно сидели на тронной приступочке и обсуждали дела текущие и будущие. Еще минуты через две к ним тихонечко присоединился дядька Антип – мужик коренастенький, с умными и цепкими глазами. Про такого говаривают, что чужого не пропустит и своего не отдаст. Дядька Антип, а прилюдно Антип Армакедонович, с измальства воспитывал Максимилиана, а по свойски – Макса; за государством и хозяйством присматривал; уму-разуму наставлял.

Одним словом был отцом посаженным, а значит и к государственным секретам допущенный.

Сидят, значит, три мужика у трончика на приступочке и неспешненько так экономико-политические паритеты выстраивают.

Надо бы слетать с инспекцией в деревеньку, что нападению мракозябиков подверглась. Как там идут восстановительные работы? – и Макс внимательно посмотрел на дядьку.

Домики покрасили, заборчики поправили, баб подрумянили, деревья водицей облили.

Правда травку красить не стали, накладно получается, через недельку сама обзеленится, – деловито докладывал Антип.

Я вот что в толк не возьму, мужики, задумчиво произнес Петруха, а в людях Петрархиус-небожитель – маг и волшебник, книгочей и вообще всяких чудесных вещей мастер, и какого рожна эти мракозябики приходят. С виду муравьи как муравьи, а на краю деревни соберутся, глазюльки на орбитульки выкатят и маршируют, как будто ими кто управляет.

Да и по деревне чудно как-то проходят: ни разбегаются, ни кусаются, никого из животного люда не трогают, только краски собирают, даже с коров и собак, что на пути попадаются, и то пятна слизывают, после них все какое-то сухое жухлое становится. За деревню зайдут, глазюльки с орбитулек опять втянут и по своим делам в один миг разбегаются, и ни мира не трогают и красками больше не интересуются. А на деревню, если сверху посмотреть, как лента ложится, ровная такая.