Отражение сна

Пока не дверь, а максимум подступы к двери, но… Ах да, нельзя никуда выходить из своего сна. Но никто ведь не запрещал просто осмотреть переход в учебных целях, правда?

Марина с детства была очень совестливым человеком. Однако со временем угрызения и предупредительное рычание вечно голодной совести ей осточертели, и она научилась давать зверюге отпор. В ход шли то логические доводы, то беззастенчивые софизмы. Сейчас Марина вновь пела своей совести колыбельную. Страх силён; но есть кое-что сильнее страха – любопытство.

Вот наконец и ракета, гладкий белый треугольник без иллюминаторов и почему-то без сопел. Внутри ракеты тоже было холодно – но там хотя бы не буйствовал ветер с колючим снегом, грозивший сорвать плоть с костей. А ещё там можно было включить свет.

Чего там не было, так это двери в другой сон. Путеводное ощущение не пропадало, однако оставалось призрачно-слабым, лишь намекавшим на что-то. За пределами ракеты оно не усиливалось – Марина специально вернулась под открытое небо и совершила широкий круг почёта около ракеты, чутко прислушиваясь ко внутреннему голосу.

Теперь Марина ощущала не просто любопытство – она ощущала брошенный ей вызов. Как прикажете изучать то, что не удаётся найти? Желание отыскать переход превратилось из прихоти в дело чести.

Сон тянулся и тянулся. Разгадка не находилась и не находилась. Марина металась по ракете, словно по квеструму, открывая, влезая, включая, откручивая, щёлкая и совершая ещё множество бесполезных действий.

Голова тоже не нашла дверь – зато она придумала идею.

Марина прошла на капитанский мостик, вплавилась в желеобразное кресло, вытерпела подключение сенсоров к своей нервной системе, окинула взглядом пространство вокруг ракеты: все стены превратились в один сплошной монитор, легко заменявший иллюминаторы и даже превосходивший их. Ракета – не чум, она создана не чтобы укрывать от метели, а чтобы летать.

…в первые секунды Марине показалось, что у неё провалы в памяти. Что она давно проснулась, собралась, дошла до парка – а теперь недоумённо вертела головой, забыв, как там очутилась. Марина знала этот парк: от её дома до него было минут двадцать пешком. Похоже, его знал и кое-кто ещё – тот, в чьём сне Марина очутилась.

Радость от первого самостоятельного перехода померкла.