Башмаки у двери спальни

– Ты видел эту девочку, Балсан?

Я утвердительно кивнул.

– Что ты о ней думаешь?

Я пожал плечами. Она походила на больного козленка – слабая, безвольная, таких козлят старший отец выхаживал только в том случае, если в стаде не хватало сильных козлят, а молока и травы было в избытке.

Мама крепко обняла меня, уткнулась в волосы и сказала:

– Иногда боги дают нам тяжелую ношу, но потом не забывают о награде. До брачного возраста еще много лет и веление звезд может измениться.

«Или она умрет», – подумал я.

– Или мы умрем, – задумчиво сказала мама.

Глава 7

«Развилка»

Утром пани Леслава подняла всю стоянку диким визгом. Прибежав на помощь, мужчины в растерянности увидели, как всегда насмешливо – азартная пани трясет за плечи свою крестницу и рыдает, не в состоянии промолвить и слова.

Оттеснив женщину в сторону, два инструктора споро забрались в палатку и осмотрели девушку, пытаясь разобраться, что стряслось.

Тем временем проснувшиеся студенты и студентки расползлись в разные стороны – утренние процедуры никто не отменял.

Больше всего не повезло бойкой Женьке – желая выбрать местечко почище, она ушла довольно далеко и наткнулась на огромный, похожий на алтарь, камень.

Сделав неподалеку от него свои дела, девушка с любопытством подошла ближе к валуну – и еще один жуткий крик разогнал сонную тишину, пока еще стоящую в лесу вокруг лагеря.

Несколько парней бросились вслед ушедшим девушкам.

Когда они добрались до камня, прибежавшая первой чувствительная Алинка уже обнималась с ближайшим кустиком.

– Что случилось, девчонки? – Вовка добежал первым и напряженно застыл, увидев окровавленный валун. – Кто? – спросил он глухим сдавленным голосом.

– Я нашла только это, больше тут никого не было, – растерянно отозвалась Женя.

– Ты поэтому кричала? – спросил рассерженный Владимир, уже не сомневаясь в ответе.

– Поэтому… не сразу поняла, что это кукла…

Подоспевшие парни уставились на камень с удвоенным ужасом.

И было отчего испугаться!

С первого взгляда казалось, что на камне лежит человек. Мужская одежда, чем-то туго набитая, была уложена в позу эмбриона. Вместо головы валялся мешок с грубо нарисованной кровью рожицей.

Вокруг «тела» расположились цветные бусы, выписанные кровью символы, плошки с едой и оплавленные свечи.

Странная композиция одновременно отталкивала и притягивала взгляд.