Десятое Пространство. Перевертыш

Блеснувшая в коридоре сущность просочилась свозь входную дверь, выливаясь на лестничную площадку. Радужные сполохи тут же заиграли на стенах, а из другой двери вылезла одна интересующаяся морда, но тут же захлопнулась, завидев блиставший Треугольник.

Друзья Марики находились на первом этаже, туда и устремился сияющий туманец, выхватив из электрического щитка несколько проводов. Краснота немного поиграла с проводками: и сперва свет в доме погас, а потом снова появился, но уже чуточку другой. Более масляный, тягучий.

Такая атмосфера была не то что необходима Треугольничной многомерности, но много облегчала гостеприимное преобразование, навевая тем самым нужное настроение.

Местная «десятка» временами помогала Треугольному кадавру, но чаще всего отдыхала где-то на задах живительного потока, предаваясь заслуженному отдыху. И пускай. Мощи книжного монстра хватит на всех!

Гости Марики попадали в обморочные сновидения, отдаваясь увлекающему потоку грез. Кто из них кто, книга быстро схватила, воссоздать ситуативные секции не составило труда.

Вот Велатта и ее погребок, превратившийся в слезное море и корону, вот Маришек с его извечным ожиданием лучшей погоды, а вот и Весалиса с красивыми мозгами и способностью сглаживать конфликтующие стороны.

Все они получили то, что хотели, все сделали то, что сделать было необходимо. Теперь птенчиков можно было и отпустить, чтобы те поднимались наверх.

Они просыпались по одному, жадно хватая воздух, словно бы казавшаяся им картина душила шейные отделы, не давая сделать достаточного вздоха.

В их глазах сперва читалась колючая тревога, которая потом быстро сменилась спокойствием.

Их сущи вставали на расцвеченный пол, нетвердо делали пару шагов и снова падали, потирая влажные глаза, словно бы не в силах вынести произошедший шабаш. Привычная иллюзорность этого мира или зеркальная полость того, что совсем недавно открыл им взгляд на самих себя? Трудный выбор, но делать его придется.

Треугольник сделался незаметным, чтобы не мешать подросткам собирать себя по кусочкам.

Ценное было время, каждый раз приносившее с собой любопытную ирреальность и вместе с тем кристальную чистоту веселья. Водяные потоки так и плескались вокруг, скручивались в ленты, блистали переливающими гранями.

Геометрический спектр захлопал по себе, изрекая неслышимую мелодию, а тела отчего-то задрыгались, коротко приподнимаясь над теплым бетоном и снова опадая на него же.