Возвращаться – плохая примета. Том 2

Перед ним предстала круглая пещера, вся выстланная коврами, убранная подушками и красивыми драпировками. Герцог огляделся: уютно, но слишком дремотно, чувственно, все навевает грезы о плотских радостях.

В центре будуара что-то шевельнулось. Присмотревшись, Вран похолодел – Рита, его Рита! В тонкой, почти прозрачной сорочке девушка возлежала на пышных подушках и томно потягивалась, словно большая кошка. Рядом, сладко улыбаясь, сидел – не может быть! – младший принц собственной персоной! Кровь Врана вскипела, но усилием воли он сдержался и прислушался:

– Маргарита, Вы прекрасны! Вы достойны только самого лучшего, ваши нежные пальцы…

С этими словами принц принялся перебирать тонкие изящные пальчики девушки, поглаживать, ласкать и прикасаться губами.

Щеки девушки зарделись, она казалась немного выпившей или одурманенной.

Сердце Врана дало сбой, он понял, в чем состояло испытание – устоять… Со стоном он вцепился в свои волосы и стал следить за развитием событий.

Принц уже добрался поцелуями до локтя и принялся языком рисовать круги, вызывая приступы возбуждения. Рита задышала чаще.

Потом, вдруг приподнявшись, огляделась замутненными глазами, и прошептала:

– Бордель. – Хихикнула и оттолкнула принца, уже начавшего поглаживать ее грудь.

Морок растаял в воздухе и на его месте возник другой принц – Расколоритер. Почти не удивившись, девушка помахала ему ручкой и сказала:

– Привет, глюк! Кажется, у меня сегодня день визитов.

Рас не стал рассыпаться в комплиментах, он просто с пронзительной нежностью и пониманием смотрел в глаза полулежащей Риты. Гляделки продолжались долго, наконец, девушка со стоном уткнулась в подушку и закричала:

– Зачем?!

И столько муки было в этом голосе, что Вран вздрогнул, очнулся и сам шагнул к необычному ложу. Но едва он приблизился на расстояние вытянутой руки, как желание пронзило его с головы до ног.

Кровь ударила в голову, зажглась огнем и потекла вниз. Возникло дикое желание схватить и покорить, подмять под себя нежное девичье тело, просвечивающее через тонкое полотно.

Немного постояв со сжатыми до боли кулаками, Вран заставил себя рассматривать девушку отстраненно, словно дорогую картину или скульптуру – не тянуть к ней жадные руки, а любоваться.