Почти как в сказке

И даже иконостас позади не казался родным, а скорее подчеркивал инаковость этого места, такого же странного и неизведанного, хотя вроде бы и знакомого с детства, как и Лула.

Она тем временем села на постамент и открыла футляр, который всё это время прижимала к себе, как реликвию.

– Садись, – скомандовала Лула, – вот сюда, на лавочку. Просто садись и молча слушай, хорошо? Потом поговорим… может быть… но ты должен ЭТО услышать

Я послушно сел напротив неё.

…И она достала скрипку.

Встала, расправила плечи, подняла голову вверх, перевела дыхание, прижала скрипку щекой и приложила смычок к струнам.

…Что было дальше, я помню не очень хорошо. Хотя, наверное, ничего и не происходило, кроме хрупкой двадцатилетней девчонки с короткой стрижкой, играющей под сводами старинного храма…

…Но я помню, как воздух словно всколыхнулся невидимой волной, и, поначалу тихо-тихо, но потом всё набирая силу, мир начал наполняться звуком. Сперва что-то защемило в груди, затем по всему телу прокатилась волна мурашек.

Волоски на коже встали дыбом, и, с первым моим выдохом, на глаза навернулись слезы. А волны музыки всё нарастали, гнались друг за другом, как воды Эгейского моря, искрились, сливались, переплетались, заполняя собой всё окружающее пространство, пронзая меня то тоской, то истомой, то негой, то тревогой, поднимая мою душу куда-то к ангелам.

Нет, больше не было хрупкой скрипачки. В центре храма, под иконами, в разноцветных солнечных зайчиках от витражей, создавала музыку Богиня.

Или Муза. Или сама Музыка, наполнившая мои сердце и душу наслаждением прикосновения к вечности.

Лула уже давно закончила играть, а я всё молчал. Даже не мог поднять на неё глаза.

– Арэси? – спросила Лула чуть встревоженно, – тебе понравилось?

Не знаю, что на меня нашло, но я поднялся к ней, подошёл вплотную и… встал на колени. Обнял её за ноги и поцеловал голые острые коленки. По щекам текли слёзы.

А она стояла, не шевелясь, лишь опустила тонкую холодную руку мне на макушку.

– Эвхаристо, – прошептал я. – Спасибо.

Не знаю, слышала ли она мой тихий голос, но, думаю, поняла. То, что совершилось сейчас в этом храме, было воистину Эвхаристией – благодарственной службой, явлением чистой и божественной Любви в наш мир.

Нет, я не признался Луле в любви. Так и не поцеловал её: для меня в тот момент это было бы сродни кощунству.