Почти как в сказке

И она ничего мне не сказала: почему выбрала именно меня? Почему играла именно в том храме?

Я вернулся в таверну отца, Лула исчезла в мареве июльской сиесты.

Через несколько дней она уехала в Афины навсегда. А через месяц я получил от неё открытку с одной фразой: «Ave Maria – Caccini. Спасибо за удовольствие».

Лодка из Трапезунда

Я расскажу вам одну историю, особенную. Про смерть и страх, про любовь, которая побеждает всё. Вы спросите: кто я? Тс-с, об этом чуть позже. А сейчас прислушайтесь… Вы слышите приближающийся топот легких детских ножек по деревянному полу? Это бежит малышка Агапи, ей скоро будет семь.

Агапи пока не понимает, что происходит вокруг, кроме того, что началась война, из-за неё люди, которые жили рядом, внезапно стали ненавидеть друг друга настолько, что им с мамой пришлось бежать. А, значит, лето скоро закончится, но она не пойдёт в школу, как мечтала с подружками… которых увели куда-то странные мужчины, пока Агапи бегала домой.

Но вскоре непонятные и пугающие вещи ушли на второй план в детском сознании: их вытеснило щекочущее и радостное ожидание приключений и перемен, надежда на новые волшебные места и встречи. И хотя жизнь перестала быть размеренной и спокойной, ребёнок сохранял радость в своём сердечке, пока мама была рядом, пока не теряла силу духа и кураж.

Этот город был одним из многих на пути матери и дочери, бежавших из Греции. Куда они направлялись? Агапи не знала, лишь ловила иногда мелькавшее в разговорах слово «Америка». Она, её мать и ещё трое беженцев-мужчин силою обстоятельств оказались соединенными в тёплую и крепкую компанию. Кроме того, Агапи танцевала с бубном, её мать пела, а трое мужчин играли на музыкальных инструментах: лира, бузуки и барабаны. Именно благодаря спонтанным концертам им удавалось сводить концы с концами: питаться в тавернах и ночевать на постоялых дворах, а не на улице.

Сейчас, пока мужчины искали лодку, чтобы уплыть из Трапезунда, Агапи и её мать обходили таверны в поисках еды и безопасного места для ночлега, за вменяемые деньги. С каждым днём войны слова и обещания становились всё более зыбкими и ненадёжным, а услуги – дорогими. Люди окончательно переставали доверять друг другу, страшась облав и прочих зверств, которые сами же и порождали.