Строптивая жена для Василиска

Раньше ведь считала, что снится всё! Тело однозначно было моё, ощущения не изменились, да и пара царапинок после игры с кошкой у меня осталась на том же месте, а также все мои родинки. А вот одежда другая, как и обувь. Тоже нарядное платье с кружевными вставками и, похоже, нижними юбками. Кто меня переодевал, интересно знать?!

Передвигаться было удобно – хоть я и привыкла к штанам и джинсам, но на свадьбы всегда одевалась нарядно: платье, каблуки. Пригодились умения плавно и красиво двигаться в юбке.

Дом оказался трехэтажным.

Только шагнув внутрь, я поняла, что готова убить бородатого. Я ведь ничего здесь не знаю! Где моя комната? Как кого зовут? Где этот «отец» и как он выглядит? Я вообще ничего не знаю!

Пока я раздумывала, мимо пошла девушка в фартуке. Решение пришло в голову быстро.

– Ах, в глазах темнеет – приложила я руку ко лбу и прислонилась к стене. А потом по ней сползла на пол, закрыв глаза.

– Тель Амели! – вскрикнула служанка и подбежала ко мне. Не дотронулась, зато подняла крик на весь дом.

Что тут началось! Все посходили с ума и начали носиться со мной, как с вазой… не особо хрупкой.

Чуть позже я поняла, что это было просто событие в доме! Что-то необычное случилось, вот все и сбежались. В комнату меня отнес тот самый «папенька», который оказался крепким мужиком в возрасте с солидными усами.

Из окружающего меня кудахтонья поняла, что «папенька» – лорд Берриман, а «маменька» – леди Ларисита. Та самая женщина, что меня разбудила и дергала за плечо.

Фамилию, если она есть, я не узнала, здесь обращение было по именам с соответствующей приставкой. Незнакомая мне приставка «тель» использовалась по отношению к незамужним девушкам.

В семье было две дочери: Амелита и Жанита, которая действительно оказалась чуть старше меня. И десятилетний Люсьен – ужасное имя – которого все называли Люком. Мальчик мне понравился. Кажется, он единственный переживал за Амели совершенно искренне. От остальных я явственно ощущала фальшь.

Все остальные собравшиеся оказались слугами, которых громко разогнал по своим делам Берриман.

Родители вызвали лекаря и… ушли. Я думала, они вернутся узнать о моём самочувствии, но нет. Меня оставили одну, забрав даже упиравшегося Люка. На целый час, благо время, как я поняла по часам, здесь течет так же, как и у нас. М-да, странная родительская любовь. Зато я узнала, где моя комната, и освободилась от общения с незнакомыми людьми.

Лекарь вошёл в комнату без стука.