Пленники солнца

Больно терять любимую женщину, ещё больнее знать, что её сердце принадлежит не тебе, и мучительно больно слышать о том, что она оказалась в постели с другим в то время, когда ты пытаешься собрать себя по кусочкам, заливаясь вечерами крепким алкоголем.

Я хотел пойти за ним, извиняясь за раскуроченное сердце, за то, что превратили его в жертву нашей трусости и неуверенности. Но дядя Паша остановил меня, помотав головой и давая возможность побыть наедине с мыслями. И я остался в комнате лишь с теми, кому найти Пчёлку было так же жизненно необходимо, как и мне.

Всё то время, что я не ездил по знакомым Пчёлки, опрашивая их по второму кругу о том, когда они видели Маю в последний раз и о чём разговаривали, я торчал в отделении полиции, капая следователю на мозги и требуя каких-то результатов. Но эти отожравшиеся трутни топтались на месте, находясь пока что на один шаг позади меня.

Вот и теперь, не услышав никаких новостей о её поисках, я, как и все предыдущие дни, отправился в её квартиру. Находясь в отчаянии, проводил по несколько часов в день дома у Пчёлки, отыскивая несуществующие подсказки, в каком направлении её искать.

Зайдя, я приступил к уже, казалось бы, привычному ритуалу, пытаясь подобрать пароль к её компьютеру. Перепробовав новый набор возможных комбинаций, бросил эту затею. Я всё ещё верил, что вот-вот откроется дверь и на пороге появится Пчёлка, но отчего-то эта надежда начала стремительно таять, и поэтому не мог просто сидеть на месте. Вытряхнув содержимое всех её шкафов, отыскивая хоть какой-то знак, нашёл клатч, что был при ней в нашу последнюю ночь, запрятанный глубоко в гардероб под зимнюю одежду, где вещи казались долгое время нетронутыми.

До этого я успел вывернуть наизнанку каждую её сумку и проверить карманы, имеющиеся в одежде, не обнаружив ничего необычного, кроме груды мусора в виде чеков из магазинов полугодичной давности, записок об интервью или встречах и набросков статей. И ничто, абсолютно ничто, не указывало на то, будто она собиралась в какую-то поездку в ближайшее время. Меньше всего я думал о том, как буду разбирать этот погром позже. Просто продолжал поиски, молясь о малейшей зацепке.

Расстегнув клатч, вытряхнул оттуда помаду, пару свёрнутых купюр и конверт. Повертев его в руках, на мгновение замялся, прежде чем вскрыть. До сих пор я никогда не трогал личные вещи Маи без её дозволения. И теперь моё вторжение в личное пространство Пчёлки ощущалось варварством и отчасти – предательством.