Деревянная балерина

Ей не сказали ни слова, как будто она была одним из предметов мебели. Когда они стали явно коситься на кровать, она перешла на кухню, чтобы не мешать им убираться.

Уборщицы потрудились на славу, когда они ушли, сияло все, даже оконные стекла. А из створок шкафа на кухне пропали оставшиеся осколки. И цветы из квартиры пропали, все до единого – Ирина то ли не заметила этого, то ли вычеркнулось из памяти, но, видимо, в тот день Илья уничтожил их окончательно.

Снова оставшись одна, Ирина заставила себя принять ванну и постирать всю одежду, что была на ней.

Оделась в свежее, собрала волосы в прическу – теперь они еще и выпадали, и ранее довольно густые и длинные пряди превратились в мышиный хвост. Нанесла макияж, надушилась. И устроилась не в своем логове – на кухне. Но все зря: Илья в этот вечер не пришел.

***

Через два дня, когда Ирина вернулась с вечерней прогулки с Роем, Илья был дома.

– Есть будешь? Я заказал в кафе, привезли с одноразовой посудой, – сообщил он, как ни в чем ни бывало, выйдя навстречу, пока она разувалась и протирала лапы собаке и свои ботинки – шел дождь.

Ответил желудок: его потянуло и засосало. Ирина не помнила, когда ела в последний раз. А с кухни так вкусно пахло.

– Мой руки и иди.

Когда она села за стол, он сам разложил перед ней еду. Китайское сладкое мясо – она его не любила, но сейчас поняла, что готова проглотить жадно, одним куском – именно так, как не нравится Илье.

– Смотрю, ты сегодня подкрасилась? Молодец, сразу похорошела. Значит, лучше тебе, – улыбнулся Илья, макая зацепленный палочками кусок свинины в соус.

Он орудовал палочками очень ловко, но Ирине предусмотрительно положил вилку и нож.

В прошлом Илья не раз упрекал ее в неумении пользоваться китайским прибором: «разве человек может так есть, чтобы все измазать? Мне за тебя стыдно». Но сегодня он положил ей вилку молча, а о навыках ничего не сказал.

– Ира, ты бы почаще выходила на улицу. Хорошо, что с собакой стала гулять, но этого мало. Надо с людьми общаться.

Может, тогда и не будет происходить такого. А так-то в четырех стенах каждый начнет с ума сходить потихоньку, я понимаю.

А вот Ирина упорно не понимала, о чем он говорит.

– Ну скажи же что-нибудь? Почему ты не разговариваешь? Целыми днями молчишь. Скажи хотя бы, согласна ли ты со мной. Или, наоборот, думаешь, что это нормально, что так должно быть? О, вот смотри, какой красивый кусочек, держи, – он положил мясо из своей порции ей на пластиковую тарелку.