Невидимые. Банды старой России

– Не наше то дело, Матренушка, – отвечала прачка Лукьяниха. – Наша хата с краю, вестимо.

Еще бы: не их ведь дитя среди дня из дома увели.

И ведь привет передали – что тревожило непониманием. Не значили ли их слова, что готовы вернуть Дуньку в обмен на сверток? Или то всего лишь слепая материнская надежда? Ведь, если так поглядеть, то, хотели бы поменяться – поди, передали бы, где их отыскать.

Скорее, наказали за то, что взяла чужое… Но если все-таки нет?

Что же делать с вещицей? Если Матрена отдаст ее сегодня в полдень, как обещала – не потеряет ли оттого дочь навсегда? А если не отдаст – то вдруг и Дуньке уже не поможет, и остальных выгоды лишит? Штука-то непростая, кому попало не сбудешь.

И без того пришлось прежних знакомцев припомнить. Из той давней поры, когда она после смерти бочарника работы не разбирала.

Ох, Дунька, Дунька… Что с ней сейчас?

– Вернется твоя сестрица, – сухо ответила Матрена. – Точно говорю.

– А когда? – заинтересовался сын.

– Скоро. Ты-тут какими судьбами, Улька? Погнали?

Понурив голову, дочь кивнула.

– Прости, мама…

– За что хоть турнули-то?

– Дитенка из колыбели выпала и расшиблась. Я не доглядела. Заснула… Аж не заплатили.

Матрена встала, потянулась – и пошла накрывать на стол. Даже закопченный в пожаре самовар поставила – дочь, как-никак, пришла.

Младших, как обычно, утянуло на улицу, средняя принялась помогать.

– Что Витя? Что Ваня?

– Витька был на неделе, про Ваньку давно не слышно. Не пускают, видать.

– Ясно… Мама, так что с сестрицей? Ты при маленьких говорить не хотела?

Вот упрямая: опять душу бередит. Матрена вздохнула.

– Ты уже знаешь все, что и я.

– Но как же так? Кто они? Отчего избу подожгли?

– Отстань, Улька, – грубо оборвала мать. На сердце стало совсем гадко.

Сели за стол, но ели в молчании. Даже младшие не егозили, вели себя прилично. После Матрена начала собираться.

– Убирать идешь? – спросила средняя.

– Нет, не пойду сегодня. Другое дело есть.

Вот что, сбегай-ка ты в город. Знаешь, где рабочие с завода живут?

– Так я же возле их кварталов и служила… Неблизко снова туда идти.

– А ты не ленись. Вот, возьми на извозчика, так и быть, – прачка вынула из стоявшей на полке масленки несколько монет и протянула дочери. – Поспрашивай там квартиру.

– Для кого?

– Для нас.

– Как? Мы уезжаем? А что, если Дуня вернется – ты же сама сказала…

– Будет перечить матери, – прикрикнула Матрена.