Палыч+Зинка=Любовь

– Да что его делать-то? Ты только взятки давай, а там всё пойдёт, как по маслу.

– Вот я и даю. Кадровичке – шоколадку, тебе – шоколадку. Даю потихоньку.

– Ты кадровичке поменьше давай. Я теперь у тебя секретарша.

***

– Бригада собрана, материалы заказаны. – Палыч помалкивает, что материалы казённые. – Локомотив заказан.

– А договор? – Генеральный сурово смотрит на Палыча. Изо рта у него свисает китайская лапша.

– Вот договор, – Палыч слегка кланяется, как заправский конторский деятель, и отирает вспотевшую лысину.

Свежераспечатанный в районной библиотеке договор (на распечатку ушла третья шоколадка) ложится на стол перед генеральным.

– Так-так… Ничего договорчик, пухленький! – Генеральный выбрасывает стаканчик из-под лапши под стол, тянет увесистую ладонь к Палычу и хлопает по плечу. – Сработаемся! Так у нас дело пойдёт! – И ставит на договоре росчерк.

– А теперь, батенька, на почту. Мы с этой железной дорогой цацкаться не будем, на поклон к ним, взяточникам, не пойдём.

– Да-да, – поддакивает Палыч. – На поклон не пойдём. На почту пойдём.

– Заказной бандеролькой им!

– Мне бы задаток – поиздержался, пока людей собирал да материалы заказывал. – Палыч поднимает кверху палец. – На локомотив.

– Это вечером. А на бандерольку выпишем, выпишем как миленькие. – Генеральный стучит в стену. – Любаша, выпиши Палычу тысячу.

Палыч крутит в пальцах тысячную купюру. Остался пустяк – отнести договор на почту.

«Эх, ты, Васильич! Полцены отдал за такое плёвое дело!»

***

Палыч идёт на почту пружинящей походкой, поглядывая в пёстрые окна ларьков, мелькающих по дороге.

«Плёвое дело – две шоколадки».

«Шоколадки!» – Палыч останавливается у крайнего ларька. – «Надо ещё шоколадок купить, про запас!»

Ноги сами поворачивают к стоящей у почты синей палатке с разливным пивом.

«Нет, нельзя! Вот вечером рассчитаемся с генеральным…»

Палыч послушно трусит последние пятьдесят метров к почте.

На входе его встречает суровый молодой человек в форменной одежде:

– По техническим причинам почта откроется через два часа.

У Палыча зачесался нос. Почта такая красивая, чистая, только что отстроенная. А нос чешется, словно к гулянке.

«Ладонь бы лучше чесалась. Левая – к деньгам. Вечером рассчитаемся».

Палыч садится на скамеечку.

«Да что там эта почта! Сто рублей – вся бандероль. А сдачу куда девать? Не жене же отдавать!»

Через полчаса у Палыча затекают ноги.