Семёновский маньяк

Опустив глаза, увидела только воду, подняла их вверх – подбородок, покрытый тёмной вчерашней щетиной. И с кем мне, скажите на милость, общаться? Кого благодарить?

– Дышать можешь? – снова тот же раздражённый голос. Не зная, с кем имею дело, я кивнула. Тут же меня схватили за руку и потащили к берегу. Перед моими глазами появились сначала плечи. Вот это плечи! Потом спина. Странная спина. Широкая, мускулистая, треугольником сужающаяся ближе к талии, но совершенно белая, без малейшего следа загара. Руки – под стать спине: бугристые, с хорошо развитыми мышцами, с тёмными волосками на девственно белой коже.

Ниже я взглянула только мельком, потому что на мужчине были не плавки, а черные хлопковые трусы наподобие семейников, и их растянутая от воды резинка сползла, обнажив… немного больше, чем традиционно принято обнажать. Он поддернул одну сторону свободной рукой, и ткань сильнее облепила… так хватит! «Не успела от одной задницы избавиться, а уже на другую заглядываешься!» – одёрнула я себя. Тут мы достигли берега, и меня, грубо дёрнув за руку, усадили на песок. Я, наконец, взглянула ему в лицо.

«Мамочка, спаси меня!» – пронеслось у меня в голове. Мужчина был великолепный. И злой, как черт.

– Откуда тебя вынесло? – гаркнул он, отбрасывая мою ладонь с таким видом, будто это змея. Может, и не особо ядовитая, но противная до тошноты.

– Я-то купалась, – оскорбилась я. – А вот ты откуда взялся? С неба свалился?

Он, и правда, был похож на падшего ангела: почти чёрные волосы, тёмно-карие глаза, чёрные густые брови и такие же ресницы, слипшиеся от воды иголочками.

Всё это особенно впечатляюще контрастировало с белой кожей.

– Да я тут всю жизнь… – начал он, но осёкся. – А тебя первый раз вижу.

– А я – тебя! – парировала я, с трудом стягивая резинку, запутавшуюся в мокрых волосах. – Ты меня чуть не утопил. Глядеть надо, куда прыгаешь!

– Да не было тебя перед тем, как я на вербу полез, – рявкнул он. – Тебе больше заняться нечем, кроме как купаться в полшестого утра?

– А тебе? – я с вызовом уставилась в эти охренительные глаза.

– Б…! – выругался он и вскочил с песка.

– Козёл! – не осталась в долгу я. Он резко обернулся и, поиграв желваками на скулах, выдавил из себя:

– За «козла» можно и ответить.

– За «б…» – тоже, – я уже пожалела, что сцепилась с ним, потому что увидела в его глазах что-то опасное. Но отступать было некуда.

Парень, не отрываясь, несколько секунд смотрел мне в глаза, потом молча пошёл в воду.