Маша и мажор

От моих слов немеют оба – и отец, и сын. И я мысленно ставлю себе пятерку. Молодец, Маша! Так их!

Я думаю, не облизать ли пальцы, но решаю, что достаточно шокировала хозяев. Моих сегодняшних признаний хватит, чтобы навсегда отказать мне от дома. Уже завтра на моем месте рядом с Дэном будет сидеть Доминика с цветными косичками, и его отец будет счастлив, что сын выбрал девушку своего круга, которая умеет держать нож с вилкой и не торопится подарить ему внуков.

Я тянусь за салфеткой через весь стол и случайно опрокидываю бокал Дэна.

Шампанское проливается ему на джинсы. Он с криком вскакивает.

– Ой, прости! – Я в смятении смотрю на его мокрый пах и поднимаю глаза на лицо.

Зеленые глаза мажора мечут молнии. Кажется, он готов взять меня за шкирку и выставить за дверь, не заплатив ни копейки. Но я же не нарочно!

– Ничего страшного, мышонок, – Дэн справился с гневом и ободряюще улыбается мне. – Я сейчас переоденусь.

Он выходит, а я остаюсь наедине с его отцом. Вот я попала…

Шаги Дэна стихают в глубине дома.

Атмосфера за столом сгущается до грозовой. Я поднимаю глаза на Громова и цепенею, как кролик перед удавом.

– А теперь поговорим, Маша, – спокойно говорит мужчина. – Сколько мой сын заплатил вам за этот цирк?

– В каком смысле зап… – Я осекаюсь под его властным взглядом.

– Я знаю своего сына и ожидал что-то подобное после нашего вчерашнего разговора. Но, признаюсь, он меня удивил тем, что выбрал вас, – Громов испытующе рассматривает меня.

– Чем же я так плоха? – обиженно вырывается у меня.

– И вы еще спрашиваете? После всего, что тут устроили? – Громов усмехается, и я осекаюсь.

Действительно, весь вечер я только и делала, что старалась произвести на него плохое впечатление. И, похоже, перестаралась.

– Вы, Маша, неглупая девушка. – Мужчина передает мне бумажную салфетку, словно выбрасывает белый флаг. Я с радостью хватаюсь за нее и вытираю липкие от индейки пальцы. – И согласились на этот фарс явно из-за денег.

Сколько бы ни пообещал вам Дэн, я заплачу больше.

Что? Я не ослышалась? Я комкаю салфетку и пораженно смотрю на Громова.

– Не понимаю, о чем вы, – слабо выдыхаю я.

Этот мужчина меня парализует, как удав. Пожалуйста, дяденька Бонд, отпустите меня подобру-поздорову, и я больше на километр не подойду к вашему сыну, молю я.

– Вам нравится мой сын, Маша?

Я ожидаю чего угодно, только не этого вопроса. Хлопаю глазами и молчу.