Маша и мажор

– Так да или нет? – торопит он и бросает взгляд на коридор – скоро должен вернуться Дэн. Каким бы огромным ни был этот дом, пяти минут хватит, чтобы переодеться.

И он еще спрашивает? Неужели, непонятно?

– Да, – выдыхаю я и чувствую, как краснею.

Да ваш сын меня бесит, на самом деле. Но когда он на меня смотрит, я только и мечтаю, чтобы он меня поцеловал. Мечтаю узнать, что значит – быть на месте Доминики. С того самого дня, как компания мажоров переступила порог кафе и жестоко посмеялась надо мной.

Вот что значит мое «да». Но какое это имеет значение?

– Хорошо, – мужчина улыбается. – Тогда добро пожаловать в семью.

В смысле? Я пораженно смотрю на него. Он сейчас о чем?

– Денис – хороший парень, но он запутался. Доминика сбила его с истинного пути. А вы поможете ему взяться за ум. Ведь поможете, Маша? – Он настойчиво смотрит на меня, а у меня голова идет кругом.

Как это – помогу? В каком смысле и в каком качестве?

От волнения не замечаю, как произношу это вслух.

– В качестве его девушки, конечно, – невозмутимо отвечает мужчина.

– Вы не поняли? – Я кошусь на коридор, откуда вот-вот должен показаться Дэн. – Я не его девушка. Я ему даже не нравлюсь!

– А какой у него выбор? – Громов усмехается. – Он сам представил вас как свою девушку. Ему теперь некуда деваться. Продолжайте играть пару, и со временем Денис в вас влюбится.

Влюбится? На эти глупости у меня нет времени.

– Мне нужно работать, – хмуро возражаю я.

 – Мне некогда крутить романы.

– Вы правда официантка? – Мужчина с интересом изучает меня.

– Была. Меня уволили, и теперь я ищу работу.

– А я вам ее предлагаю. Сколько стоит ваше время, Маша?

– Вы хотите меня купить? Как игрушку для сына? – Я вспыхиваю от негодования. – Я не продаюсь.

– Но разве мой сын вас уже не купил?

Теперь я краснею до самых корней волос. Он прав, но…

– Дэн заплатил мне за розыгрыш, – возражаю я. – А вы хотите, чтобы все было всерьез?

– Именно так.

Стань девушкой моего сына, Маша. – Он внезапно переходит на «ты», как будто мы заговорщики и между нами не может быть никаких церемоний. – Заставь его забыть Доминику.

– Это все очень странно… – в смятении бормочу я. – Зачем вам это?

Лицо Громова темнеет, и он отрывисто говорит:

– Эта девушка на него плохо влияет. А я не хочу хоронить сына в закрытом гробу, когда он разобьется на новой тачке.