Галинкина любовь

У меня же ещё младшая сестра есть… в смысле, у нас с тобой есть сестра, – поправился он. – И она тоже хотела бы когда-нибудь с тобой познакомиться и подружиться.

– Извини, Жень, – она решительно прервала его, подняв ладонь. – По-моему, для одного дня слишком много новой информации. Overload[7 - Overload – перегрузка (англ.)] – так у вас, компьютерщиков, кажется, говорят?.. Тут тебе и брат, и папа, а теперь ещё и сестра, оказывается… Индийское кино!

– Я всё понимаю, Вик, – сказал он спокойно и серьёзно. – Я же тебя не тороплю.

Просто надеюсь, что, коль скоро я буду жить в Москве, мы могли бы чаще встречаться и со временем лучше узнать друг друга!

Честно говоря, Вика совершенно не была расположена встречаться с ним чаще и лучше узнавать, но выпроваживать парня в открытую у неё не хватило решимости.

– Да, кстати, а где ты собираешься жить? – спросила она, как бы намекая на то, что пора и честь знать.

– Ой, вот как раз об этом я и хотел с тобой побеседовать! – оживился Женя.

Вика мысленно закатила глаза: ну вот, начинается… Так она и думала – сейчас этот бедный родственничек попросится пожить у них недельку-другую… и в итоге застрянет насовсем.

Однако Женя заговорил о другом.

– Не сдаёт ли кто-нибудь из твоих знакомых квартиру или хоть комнату? Я просто в Москве никого ещё не знаю, а с риелтором слишком дорого выйдет… Я очень ответственный и аккуратный, правда! – заверил он простодушно и искренне.

Вика невольно улыбнулась.

– Знаешь, Жень, в тебе есть что-то симпатичное.

Поэтому, пожалуй, я помогу тебе на первое время. У меня есть свободная квартира, и я тебя туда пущу. Но только на пару месяцев, потому что потом планирую её продавать.

– Ничоси, – вытаращил глаза Женя, – у тебя и в Москве своя хата есть? Ну ты крута, однако!

– Сама в шоке, – Вика не выдержала и засмеялась. – На самом деле, она и правда досталась мне самым невероятным образом…

Когда четыре года назад Вика приехала в Москву поступать, у неё тоже не было здесь ни друзей, ни знакомых. Она сняла комнату у бывшей балерины Большого театра, интеллигентной чопорной старухи, которая не признавала халатов, даже дома одеваясь в элегантные брючные костюмы и туфли на каблуках, регулярно делала маникюр и красила волосы.

Ещё она лихо курила через мундштук – и это было дьявольски красиво. В старухе вообще была какая-то чертовщинка, и ей легко можно было простить любую странность, даже если бы она носила шляпки с вуалью или обмахивалась веером из павлиньих перьев.