Секрет индийского медиума

Но Герши сделал восхищенный жест и проронил:

– Потрясающе, мадемуазель Боникхаузен! Прошу простить меня, месье Лессепс, но ваша невеста превзошла вас во много раз – ее произношение звучало чище, чем звон хрусталя. Не знал, что месье Иноземцев дает уроки русского языка. По приезде тоже попрошу его научить меня паре-тройке фраз. Как интересно! Столько букв в словах, столько твердости в звуках! Это язык энергичных, властных, но в то же время легких и беспечных, в хорошем смысле, людей! Интересный язык. Я очень интересуюсь… одной особой.

Она русская. Но доктор отмалчивается на ее счет. Это такая удача, что я могу посетить Петербург, а быть может, и побывать в полицейских органах. Вы ведь намереваетесь отправиться туда? Я верно понял? Это, несомненно, божественный знак, такой шанс выпадает не каждый день. Я смогу наконец что-нибудь разузнать о коварной инспираторше Элен Бюлов.

Краска сошла на один миг с лиц Ульяны и Ромэна, но они как один тотчас же поспешили скривить подобие улыбок. Делин, услышав имя, которое было бичом всей его жизни, приподнял бровь.

А потом почему-то махнул рукой и вышел.

– Месье Делин очень вспыльчив, – заметил адвокат, глядя на то, как Ромэн прячет револьвер обратно в карман. – Верно, испытывает неудобство в отсутствие своего врача?

– Да вы мастер делать неверные выводы. Находка для любого афериста, – пробормотала Ульяна по-русски, многозначительно переглянувшись с Лессепсом.

– Что-что вы говорите? – приподнял брови адвокат. – Ведь я не понимаю.

– Не обращайте внимания, месье Герши, – ответила она, но уже по-французски. – Дурацкая привычка! Чтобы хорошо выучить язык, нужно мысленно переводить на него все, что думаешь. Я иногда не замечаю, как делаю это вслух.

Глава IV

Есть ли у вас план, мадемуазель Бюлов?

Петербург стоял, как рождественская сказка, одетый в снежную шубу, кружева инея да хрусталь сосулек накинув, что вуаль. Введенский канал давно покрылся толстым льдом, в морозном воздухе искрились редкие снежинки, играя разноцветными бликами в свете уже зажженных фонарей.

Но светло было без того – снег замел все вокруг, оставив лишь редкие черные штрихи: ветки голых дубов, чугунное литье заборов. Окна в домах светились загадочными оранжево-желтыми прямоугольниками, от них веяло теплом и уютом.

Обернувшись в тулуп и опустив картуз по самые глаза, Ульяна вертелась вокруг своей оси, точно волчок, и втаптывала пятками валенок снег, в такт хлопая варежками.