Хочу быть твоей

Меня знают все его друзья, Влад зовет меня «моя Царева», и я чувствую себя в его квартире, как дома. С одной пометкой: я ненавижу свой дом.

Через четыре месяца Влад начинает раздражаться, и я понимаю: скоро получу от ворот поворот. Он пытается со мной ругаться, что-то требовать, высказывать, я принимаю все с покорным молчанием. Только теперь его это бесит. И молчание, и покорность. Теперь он трахает меня, пытаясь заглянуть в глаза, и обнаруживает, что в них ничего нет. Они пустые. И он бесится еще больше. Обзывает меня долбанной шлюхой.

Я молчу. И он уходит. Уходит все чаще, возвращаясь под утро пьяным. Я понимаю, пора уходить. Собираю вещи, оставляя почти все, купленное им, уезжаю к Пашке с Ваней. Влад забирает меня через несколько часов, силком запихивает в машину и везет обратно. Я не понимаю, чего он хочет, но молча разбираю вещи. Влад бесится, я снова становлюсь бесчувственной пустышкой.

Наша совместная жизнь напоминает сумасшедший дом. Я почти никуда не выхожу два месяца, Влад пропадает на работе и в клубе.

Когда мы видимся, он чаще всего пьян. Говорит, что ненавидит меня. За эти два месяца я еще три раза ухожу, и меня снова возвращают через несколько часов. Я прошу отпустить, потому что это уже не смешно, даже неинтересно. Влад орет, что если бы он только мог… И снова напивается. Наконец, он появляется на пороге спальни рано утром, трезвый, бледный и усталый. Кидает, не разбирая, мои вещи в чемодан, я сонно потираю глаза, не понимая, что происходит.

– Убирайся из этого города к чертовой матери, – говорит, толкая мне чемодан, – убирайся, Царева, пока я тебя не убил.

Но помни, это мой город, вернешься, я за себя не отвечаю.

– Это вроде уговора? – бестолково спрашиваю я, Влад как-то горько усмехается.

– Считай, что так. В этом городе ты можешь быть только моей. Вернешься – имею право делать с тобой, что хочу. А желания у меня отнюдь не светлые. Так что убирайся, пока я не передумал.

Я вижу, что он не шутит. Хватаю чемодан и сумку и покидаю успевшую стать ненавистной квартиру, как я думаю, навсегда.

Глава 4

Я таки уснула. Проснулась около девяти утра, мы въехали в нашу область. Вскоре свернули на заправку, Самохин, заправившись, скрылся в магазине, я с тоской подумала, что неплохо бы поесть, но денег не было, так что пришлось сидеть и пялиться на людей. Вскоре появился Тимофей. Имя-то какое дурацкое, совершенно ему не идет. Хотя если сокращенно… Тима. Вполне. Только он должен быть веселым балагуром, а не хмурым злюкой.