Дело о бюловском звере

Иноземцев вздрогнул и оторвал взгляд от страницы.

Волк повыл, следом словно закашлялся, застонал, а потом, ей-богу, начал хохотать. Никогда прежде Иноземцев не слышал наяву такого странного звука – зловещего, точно в самой преисподней бесы смеялись. И вспомнил свой сон. По спине пробежал холодок.

По причине жары оба окна были распахнуты. Тонкие прозрачные занавески трепетали от дуновения легкого ветра. Словно заговоренный, Иноземцев поднялся и выглянул в сад. Мягко шелестели утопающие в лунном свете кусты жасмина, с надрывом скрипел сверчок, где-то ухала сова.

Внезапно внизу громко хрустнуло, зачмокало, зафыркало, и доктор ясно увидел, как мелькнула приземистая тень – промчалась через тропинку и затерялась во тьме.

Глава III. Богадельня

До самого рассвета он не сомкнул глаз. Только когда верхушку леса озарили первые лучи, повалился на кровать и заснул. Утренняя прохлада подарила два часа спокойного сна. В восемь спать уже было невозможно – солнце взошло и направило лучи-стрелы прямо в комнату будущего земского врача, словно повелевало поторопиться с подъемом.

Подняться Иноземцев смог лишь после очередного впрыскивания. Кашель мешал попасть иглой в предплечье.

Спустившись, наткнулся на камердинера, который заговорил только после того, как исполнил перед гостем свой привычный приветственный танец.

– Доброго утречка, ваше благородие. Извольте откушать завтрак – накрыли специально в парке. Сегодняшнее утро особенно свежо. Грех не воспользоваться даром господним.

– Благодарю, но что-то нет аппетита. Когда можно будет отправиться в больницу?

Саввич в удивлении всплеснул руками и приготовился возразить, но Иноземцев глянул на него с такой суровостью, какой сам от себя не ждал. Очень стало досаждать, что все вокруг только и пытались дирижировать его действиями, точно заставляя играть роль в каком-то нелепом спектакле.

– Что ж, – сдался слуга, – как вашему благородию будет угодно. Коляска заложена, и мсье Николя, наш управляющий, уже ожидает ваше благородие.

Мсье Николя легко соскочил на землю поприветствовать доктора. Статный француз одних с Иноземцевым лет, одет строго, но с иголочки, с блестящими от бриллиантина черными локонами до плеч, колючим синим взглядом и изящно-небрежной щетиной. На управляющего он походил мало, больше на парижского щеголя или американского миллионщика. Сверкнув ровным полумесяцем зубов, он сделал приглашающий жест к коляске.