Три дня

Не удивлялся, не вертел пальцем у виска и не советовал опохмелиться, а именно открещивался. Так что же?..

В курилке Золотницкий был по-прежнему мрачен. Молча дал мне прикурить и вопросительно уставился. Я не знала, как начать. Ну не могу же я, сопля двадцати семи лет, допрашивать уважаемого мэтра, разменявшего седьмой десяток? Но делать нечего, пришлось.

– Сергей Яковлевич, – я сделала по возможности умоляющие глаза, – Сергей Яковлевич, миленький, расскажите, ну что там было? У меня Тошка весь белый сидит, да и самой как-то… Ну может вы хоть что-нибудь видели?

– Юля, не вбивайте старому человеку гвозди в гроб.

Ничего я там не видел, ничегошеньки, понятно вам? Признаюсь, меня этот глюк тоже озадачил. Но на сьёмках я подобных вещей не видел, поверьте, запомнил бы на всю жизнь. Нет, Юленька, этот либо на флешке брак, либо монитор чудит. Или наша возлюбленная оцифровка криво перегнала, были случаи, н-да, н-да…

Я поняла, что добиться от Сергея Яковлевича правды если и дано, то не мне. Он мрачно курил, выпуская колечки дыма (всегда мечатала научиться!).

На краткий миг мне показалось, что и руки-то никакой не было, а случилась у нас всех редкая по реалистичности коллективная галлюцинация. Я поделилась соображениями с Золотницким. Тот покосился на меня и сообщил, что при нашей работе для галлюцинаций даже не надо принимать допинг. На том и разошлись.

– Ну?! – Тошка чуть не подпрыгивал на кресле. Я улыбнулась про себя. Вера Потёмкина во всемогущего Сергея Яковлевича была непоколебима.

 – Сказал он тебе? Сказал, ну?

– Ни черта он не сказал, – отрезала я, – ничего не видел, не знает, не помнит, и вообще всюду брак по видео, абсурд и коррупция. Не было у него никаких привидений, и нам смотреть на них не советует. Ладно, Тош, давай пульт ждать.

В это время в монтажку сунулся Сан Саныч Горячев, в узких кругах Горыныч, зам начальника производственного отдела. В руках он держал до боли знакомую бумажку и выглядел озадаченно-просяще.

– Юль, тут из координации заявка… В общем, как ты смотришь на то, чтобы три дня поработать? А потом три отгула подряд.

Капралов в курсе, претензий не имеет.

Капралов – наш начальник.

– То есть как? – я воззрилась на Горыныча. – Почему три дня? Что за заявка такая? У меня уже есть одна на сегодня, про Беларусь. Вот Потёмкин сидит, подтвердит. Куда мне ещё-то?

– Так это потёмкинская заявка и есть, – Горыныч сунул мне под нос бланк, – Всё чин чинарём, фильм про Ольшанский замок.