Три дня

Я же понимаю, что тебе двух смен не хватит, а он только с тобой хочет монтировать.

– Антонио, это как понимать? – я развернулась к Тошке. – Ты что меня под монастырь подводишь? Мне три дня по двенадцать часов даром не сдались! Откажусь на хрен!

– Юль, не бузи, – Горыныч успокаивающе похлопал меня по плечу. – Работа большая, прояви понимание.

– Это вы проявите понимание! – я клокотала от ярости. – Вы же не знаете, какая тут ботва! У меня пульт сбесился, корреспондент скоро спятит, а по монитору призраки разгуливают!

– Юль, ну, я так понял, вы сработались, – сообщил Горыныч и тихонько прикрыл дверь.

Слов и сил у меня не было, как будто их откачали невидимым насосом. Я откинулась в кресле, следя из-под прикрытых глаз за Потёмкиным. Тот имел вид несчастный, но держался мужественно. Взгляда, правда, долго выдержать не смог и кинулся оправдываться:

– Юль, ну пойми… Ты уже видела эту… это. И исходники мы закачали… И пульт щас…

– Ты когда заявку успел накатать, сволочь? – ласково поинтересовалась я.

 – И с Горынычем пошептаться, а? На хрен мне сдались твои замки, у меня выходных кот наплакал.

– Ты курила с Золотницким, я и сходил…

Н-да, скор ты на расправу, князь Таврический, у меня уже пробиваются ростки уважения к твоей сиятельной персоне.

Всё это, впрочем, не имело ни малейшего значения. Работа как застопорилась на пульте, так и не начиналась, исходники смотреть Тошка больше не мог, и даже сидел спиной к монитору принципиально.

Было видно, что его помаленьку отпускает, но разговаривать не хотелось. Я влезла на сервер и сердце ёкнуло.

Уже четыре недели подряд ровно в 16.45 у нас начинались сказки Венского леса. Иначе говоря, сервер стабильно падал, и никакие усилия сисадминов ни к чему не приводили. Все материалы, закачанные в монтажки, немедленно обнулялись, переходя в оффлайн, и работать было попросту невозможно. Самые запасливые, в том числе и я, с раннего утра закачивали себе все доступные исходники на локальную машину, и так слегка выправляли положение, но всё, что приходило позже означенного времени, пролетало как фанера над Парижем.

Минус у нашей вынужденной запасливости был огромный – исходники зачастую весили много, переоцифровка их занимала значительное время, а пригодится ли что-нибудь из этого хлама – неизвестно. У меня лично был случай, когда из огромного объёма памяти компьютера доступными остались жалкие 11 гигабайт.