Тебе держать ответ

Конунг посмотрел на него так, как будто он только что снял штаны и опорожнился прямо на ковёр.

– Ты что творишь, поганый смерд?! Кто же так пьёт тартоллон?! Одного кубка должно хватить не меньше чем на час!

– А-а. Я не знал, – сказал Эд и налил себе ещё вина – оно ему действительно понравилось.

– Посмотри на меня, Эдо.

Эд поставил кувшин на стол и взглянул в чёрные глаза конунга.

– Ты хотел убить Сальдо Бристансона?

– Нет, мой лорд.

– Ты знаешь, что я собираюсь отдать за него Лизабет. Ты понимаешь, что это означает?

– Да, мой лорд.

– Неужели? И что же?

– Это означает, что после Квентина – он второй ваш наследник.

– Да. Второй, – повторил конунг и смолк.

Эд виновато покосился на кубок.

– Можно, я выпью? – попросил он.

– Нет. Ты не умеешь пить хорошее вино. Просто удивительно, за три года так и не научился.

– Таким хорошим вы меня раньше никогда не поили.

– И правильно делал, как теперь вижу. Нет, не трогай. Я велю принести тебе какой-нибудь дряни вроде аутеранского.

– Не надо. Я бы, с вашего позволения, лучше закурил.

Конунг поморщился, но кивнул.

– Молог с тобой, кури.

Какое-то время Эд раскуривал трубку от свечи, а конунг рассеянно потягивал вино. Потом лорд Фосиган сказал:

– Лизабет была у меня сегодня. Требовала твоей казни.

Эд, только что сунувший мундштук трубки в зубы, застыл и посмотрел на него с изумлением.

– Я тоже удивился, – кивнул конунг. – Она всегда хорошо о тебе отзывалась. А теперь говорит, что ты убийца и изменник.

– Почему убийца? И почему изменник?! – возмутился Эд и, не дожидаясь ответа, тут же спросил: – А что со свадьбой-то теперь?

– Да ничего. Сперва думали отложить, но лекарь заверяет, что лорд Сальдо будет как огурчик уже через неделю, когда спадёт опухоль. Эд, я надеюсь, между тобой и моей дочерью ничего нет, – спокойно добавил конунг, словно это было естественным продолжением сказанного раньше.

Эд вытащил трубку изо рта.

– Есть, мой лорд. Я на ней женат.

– Ох, Эдо, Эдо, – вздохнул конунг. Он сидел откинувшись на спинку кресла, и на свету была только нижняя часть его лица – кончик носа и губы, почти терявшиеся в бороде. – Эдо…

– Что, мой конунг?

– Ты не боишься выйти отсюда прямо на плаху?

Эд обдумал ответ, неспешно попыхивая трубкой. Сладковатый дым белёсой дымкой колыхался между двумя мужчинами, сидевшими по разные стороны стола.

– Нет, – сказал Эд наконец.