Империя Инфернум

Войско наблюдало за сценой с упоением.

– Твоя? С чего ты взял?

Кирон поставил меня на землю и схватил за руку. Подтолкнул вперед.

– Твоя мау, Дирам?! – гортанный голос правителя разносился по поляне.

– Моя! – Закричал альва и схватился за ножны. Его гордый белый      стран освещался заревом костра. Такой утонченный и благородный. Полная противоположность дикому и необузданному Кирону. Как они могли подружиться? Не зря альвы и шантаи воевали. Две противоположные расы. Даже внешне. Утонченные альвы не способны на жестокость.

Сущность Дирама видна. Я не знаю, как он умудрялся ее скрывать все эти годы.

– Так возьми ее!

Кирон схватил меня за шею и подставил Дираму.

– Берешь?

Альва отступил на шаг, показывая свою слабость. На кого я надеялась? Советник печется только о своей шкуре. Я для него расходный материал. Не стою гладкой шкуры альвы!

– Возьми, Дирам, ты же хотел, – подначивал Кирон, все крепче и больнее сжимая мое горло.

– Разве я могу? – склонился перед правителем альва.

– На пире можешь. Тот, кто победит в боях, берет любую мою мау.

– Я не буду с тобой сражаться, – отрезал Дирам.

– Даже за нее?

Советник сжимал кулаки до дрожи.

– Давай так, дорогой мой друг, мы доставим эту мау до Маскулайна в целости. Я ее не трону. Во время пира ты вызовешь меня на бой. Победивший, овладеет мау.

Я округлила глаза.

– На чем сразимся? – Прошипел Дирам.

– А на чем ты хочешь?

– Луки.

– Согласен. Но есть условие…

– Какое?

– Говоришь кто она.

Мне нужна раса.

– Тогда боя не будет. Никто не знает ее расы.

Кирон схватил меня за талию и прижал к себе. Я почувствовала мускусный запах и замерла. Он прижал меня к себе так сильно, что я кожей ощутила рельеф его тела. Всмотрелась в разноцветные глаза, пытаясь уловить уродство, о котором все говорили. Не получалось. Снова он казался идеальным и властным. Ветер скинул с него капюшон, оголяя голову с короткой стрижкой черных волос. Они стояли торчком, придавая его образу безумие.

Обычно у всех шантаи были длинные волосы. Почему у Кирона другие? Это связано с его страшным лицом?

Я фантазировала. Представляла, что он снимает маску и я плачу от страха. Он так уродлив! Такой гадкий! Страшный!

– Не хочешь биться? Значит, отдаешь. Отдаешь?

Я посмотрела на Дирама с надеждой. Я просила внутри себя, чтобы не отдавал. Не услышал.

– Забирай.

– Твое слово многое для меня значит, друг. Я оставлю на ней свою метку.