В плену Патория

 – Ты лжешь, дитя, – последние произнесенные им слова показались мне мягкими. С толикой доброты, что явно не вязалось с его жутко угрожающим образом.

– Она назвала имя. Арния Лаир и… – вожак жестом пресек речь мужчины, который притащил меня в поселение.

– Яви свое истинное лицо, Арния Лаир! – приказал он и напрягся, ожидая моего превращения, но никто из этой странной своры не знал, что свой истинный лик я не явлю никогда! Как и Селеста я не собиралась всецело принадлежать мужчине, кем бы он ни был! Поэтому, вместо того, чтобы показать себя, я превратилась в девушку с белыми, как снег волосами, голубыми глазами и миловидными чертами лица.

Стая ахнула, когда мои формы округлились, а длинные волосы вьющимися локонами упали на спину. Я посмотрела на реакцию чудовища, и сердце замерло в груди. Может, нужно было выбрать другой образ?

Да! Я не угадала! Я жестоко просчиталась, ведь понятия не имела, какая внешность способна отпугнуть мужчину. В силу юного возраста в старуху превращаться еще не умела.

Так кардинально менять физиологию тела способны лишь опытные безликие женщины, которые успели познать мужчину.

Глаза вожака вспыхнули золотом, а вертикальные зрачки расширились. Когтистые лапы сжались, а язык облизнул окружность морды и длинные белые усы. Я почувствовала себя свежим куском мяса на блюде и не ошиблась в ощущениях. Другие мужчины тоже оживились. Особенно тот, что тащил меня по лесу.

– Миран, позволь мне забрать эту самку по праву…

– Нет! Зайди в шатер! – ревностно и грозно произнесло чудовище, обращаясь ко мне.

Я пошла бесчувственными голыми стопами по снегу вперед. Мимо вожака прямо в приоткрытый полог шатра, откуда веяло спасительным жаром. Сейчас я не могла думать ни о чем, кроме тепла. Настолько промерзла, что весь мир застыл, и я уже не слышала, о чем говорила стая за моей спиной. Остановилась у порога на теплом ворсистом ковре и оглядела помещение, в самом центре которого полыхало огромное кострище, языками пламени уходящее в большое отверстие в потолке шатра.

Неподалеку от огня расположился кряжистый деревянный стол непонятной формы и четыре стула той же темно-коричневой породы с мохнатыми белыми подстилками. Весь пол был устлан разноцветными шкурами, а в дальнем углу стояла массивная кровать, аккуратно застеленная шерстяным черным покрывалом. Я взглянула на подушки, что манили поскорее оказаться в их плену и уснуть, а потом резко прогнала это наваждение, возвращаясь в страшную реальность.