Жених-дракон, или Отбор поневоле

До чего же упряма и строптива! Никогда не встречал подобных экземпляров среди людей.

– Заливайте! – скомандовал жрецу.

Тот подбежал с новой порцией отвара. Я грубо разжал девушке челюсти, и маг влил ей в глотку настойку.

Как только убедился, что дарвийка всё проглотила, я отшвырнул от себя нахалку, и та слегка ударилась о стену. Сначала вжалась в неё спиной, а потом сползла и свернулась на холодном полу калачиком, будто малое дитя. На долю секунды даже жаль её стало, но пора было выдвигаться в далёкий путь.

– Лорс! Свяжи! Неси аккуратно, а то с неё станется проснуться и выпасть. С головой явно не дружит.

Тессианна

Было жарко. Тело покрылось испариной. От неприятного ощущения на коже я откинула простыню, вытянула ноги, пошевелила пальчиками, сжимая и разжимая их, и перевернулась на живот. Волосы прилипли к щекам, шее, опутали лицо и плечи, будто я в коконе. Дыхание было частым, а между ног горело и крутило, словно я кошка в период случки.

Я протяжно застонала и снова перекрутилась на кровати, раскинулась звездой и только тогда открыла тяжёлые веки.

И встретилась с огненно-красным взглядом.

Твою драконью душу! Воевода!

– Добро пожаловать в замок «Золотой дракон». Здесь будет проходить отбор. А это теперь твои личные покои, – обвёл помещение рукой, и мышцы заиграли на его поджаром обнажённом торсе. Сразу стало понятно, что в комнате мы одни. – Но я пришёл не с целью приветствия. – Беспардонно, по-хозяйски сел на кровать совсем рядом и уставился на меня с прищуром.

 – Ты должна сказать, какое заклинание было у тебя в голове во время укуса. – Он почесал плечо, и я заметила, что рана изменила форму. Вместо отпечатка зубов алые очертания превратились в подобие цветка.

Я сощурилась, потянулась за простынёй, чтобы прикрыться, но тяжёлая рука меня опередила и откинула тряпку в сторону.

– Заклинание? – ощерилась я и гаркнула в лицо этому громадзилле с самомнением круче Айшура: – Чтобы ты сдох, ящер проклятый!

На мгновение я подумала, что каменное лицо дракона так и останется невозмутимым и он ничего не ответит на мой выпад, но вскоре начала замечать, как заходили желваки на широких скулах.

Губы превратились в две напряжённые бескровные нити, а глаза резко поменяли цвет. В них не осталось ни единого чёрного островка. Ярко-красный огонь искрился и пугал пламенем, что норовило вырваться и прожечь во мне дыру даже на расстоянии вытянутой руки.