Клинки и крылья

Ей что же, придётся хватать еду прямо пальцами, без клюва? И грызть эти аппетитные на вид кружки? зубами, точно хищнице?..

В пещере Эоле рассказал ей о хлебе, о пирогах и другой людской пище, и звучало это крайне заманчиво. Но Тааль тогда не знала, что ей придётся распробовать это чудо с рук умершего… В городе, где умерло всё – и где всё сберегло такие болезненно-яркие следы жизни.

Пока Фиенни колдовал над салфетками и нежно-бежевым кремом, Тааль испытала все муки неловкости в Лэфлиенне и Обетованном, вместе взятых.

Вдобавок ко всему, обнаружилось, что новое одеяние не прикрывает её голые плечи; а увидев в отполированном боку чайника своё искажённое отражение, она и вовсе ужаснулась. Пожалуй, даже загадки Хнакки не привели её в такое замешательство.

Фиенни, будто догадавшись, в чём дело, сел напротив и взял чашку первым.

– Это очень вкусно. Попробуй, – сказал он, смакуя мелкий глоток. – Чай – одно из величайших удовольствий, доступных людям, – он взглянул на серьёзное лицо Тааль и по-мальчишески звонко расхохотался.

 – Наряду с печеньем, конечно… Угощайся, Тааль! Теперь, чтобы выжить, тебе нужно больше пищи и питья, чем раньше. К тому же игрушки тауриллиан и атури вконец измотали тебя…

Он откусил кусочек, с заразительным хрустом прожевал его и добавил:

– Жаль, что я не чувствую больше вкуса еды и питья.

Тааль чуть не поперхнулась чаем. Значит, всё это – исключительно для неё?

– И все… тени… тоже не чувствуют?

– У меня нет тела, Тааль, – с печальной улыбкой, но без показного горя напомнил Фиенни.

Его серые глаза изучающе обводили её из-за чашки. – То, что ты видишь – лишь искусный морок. Моя магия, скреплённая чарами тауриллиан.

– Так всё-таки тауриллиан зачем-то нужно, чтобы Вы были здесь?

Он дёрнул плечом и отставил чашку.

– По сути дела, уже нет. Но я остаюсь проводником между ними и остальным Лэфлиенном – и к тому же единственным из бродящих по Городу, кто способен ещё породить пару осмысленных фраз… Хоть и сам не знаю, сколько времени мне осталось, – он кивнул на прикрытые зеркала.

 – Они утверждают, что немного. А я привык им верить, Тааль.

– Почему? – поинтересовалась она. Ей не давало покоя другое зеркало – с пояса человека из снов.

– Мои предки – спасибо им за это – когда-то выискали чудесный способ творить магию: с помощью зеркал. Чары давались им не так просто, как тауриллиан, духам, боуги или морскому народу – магия не рождалась и не умирала вместе с ними, и Дар становился тяжким трудом.