Бог бабочек

Это же тот камень, который из смолы образуется? Вечно забываю название.

– Янтарь, да… Спасибо. – (Она часто дышит и вертит на пальце кольцо, но решительно встаёт). – Я, наверное, тоже пойду с девочками. Увидимся!

– Эх… Бросаете меня! – вздыхаешь с насмешливой горечью. – И что такого хорошего в этом концерте? Скукотень… Ладно, поброжу по коридорам, пока не вернутся мои пацаны.

– Ты можешь посидеть тут, Дима, – будто сжалившись, приглашает Лера. На фоне красной куртки её хвост ещё больше похож на комету – предвестницу бед.

 – Юля тоже не идёт.

Поворачиваешься ко мне.

– Да? Ты не будешь против?

– Н-нет, конечно. Оставайся, – отвечаю, не глядя на тебя: так почему-то проще. Меня не радует перспектива провести три-четыре часа наедине с незнакомым – или едва знакомым – парнем.

Но я вполне сознательно остаюсь.

Лера белозубо улыбается:

– Ну, вот и хорошо. Вы пока пообщайтесь, а потом мы вернёмся и вместе пойдём на ужин, да? Счастливо!

Когда дверь захлопывается, проходит пара секунд неловкой тишины.

Я вдруг замечаю, что в комнате сгущается полумрак: здесь, на севере области, зимой темнеет очень рано. Ты произносишь вслух то, о чём я думаю:

– Тебе нужен свет? Я могу включить.

– Нет, наверное. Он тут слишком… яркий. Четыре лампочки.

Снова оживляешься, точно услышав радостную новость:

– Понимаю: я тоже не люблю яркий свет. Разговаривать в темноте как-то душевнее, да? Моя девушка смеётся – говорит, что я вампир.

Твоя девушка. Смотрю на твоё лицо, теряющееся в сумрачных тенях, и сцепляю пальцы в замок.

– Мне тоже так говорят, только дома. Мама и бабушка.

– Без отца?

– Без отца.

Киваешь.

– Я тоже. Сейчас, то есть, отчим, но… – улыбаешься, словно останавливая себя. – Не суть. Так ты, значит, любишь… как ты это сказала? Анализировать тексты?

– Да.

– И как это примерно происходит?

Будто опомнившись, пересаживаешься – одним тягучим движением, ближе в мою сторону. Почему-то у меня пересыхает в горле; память шепчет о древнем и вечном, до отсчёта времени: прелая зелень леса, загнавшееся сердце, за спиной – рык и дыхание с запахом крови, и нужно бежать, бежать, пока земля не улетит из-под ног, бежать, чтобы выжить…

Ты не нравишься мне.

Совсем. Я не так себя чувствую, когда мне кто-то нравится.

– Ты сейчас, наверное, подумала, что я из вежливости спрашиваю или от скуки? – приподнимаешь бровь. – Это не так. Мне правда интересно.

– Я… – провожу рукой по лицу, отгоняя наваждение.