Валениум

Никогда бы не подумала, что взросление настанет так быстро. Уже после полуночи я сполна ее хлебнула у оврага в лесополосе.

А все начиналось так красиво! Я была на седьмом небе от счастья. Выпорхнула из дома в белом платье с замысловатой прической и в туфлях на шпильке. Казалось, я впервые вздохнула полной грудью, вырвалась на свободу из-под опеки отца. Он всегда контролировал каждый мой шаг. Не разрешал краситься и носить короткие юбки. Не отпускал ни на одну вечерку, считая их клоакой разврата и похоти.

«Мир тонет во грехах, и мой маленький ангелочек не должен в этом участвовать» – всегда говорил он. Крестился и целовал меня в лоб. Он служил при храме и слепо верил в Господа. Молился и жил правильно, воспитывая меня в таких же традициях. Я думаю, что именно не подготовленность к реалиям нашего мира и сыграла со мной злую шутку. Я была такой наивной и доверчивой, что даже вспоминать противно!

На выпускном балу я чувствовала себя Золушкой и верила в то, что встречу прекрасного принца.

Он обязательно меня заметит и пригласит на танец. Подруги протащили с собой алкоголь. Тогда я впервые попробовала текилу и перестала здраво смотреть на происходящее. Распитие спиртного казалось запретным ритуалом, который папа обозвал бы тяжким грехом. Алкоголь придумал дьявол. Но в тот вечер я не думала, ни о Боге, ни о Дьяволе. Я веселилась, танцевала и глаз не сводила с одного парня.

Трент Маккай – гроза всей школы. Этакий плохиш, в которого влюбляются хорошие девочки. Он постоянно с кем-то дрался, участвовал во всех разборках, доводил учителей до исступления и даже был замечен в вандализме.

Для него не существовало морали и человеческих правил. Он менял девчонок, как перчатки. Спал с ними и бросал. Все мои подруги по очереди побывали в его постели, а потом лили слезы, проклиная паршивца. А я смотрела на него, как на запретный плод и исходила слюной, будто змей обвил мою шею и искушал каждую секунду. Дотянись, вкуси эту сладость и не пожалеешь. Но от Трента Маккая меня оберегали все. Я могла только украдкой разглядывать его красивое лицо с широкими скулами и подбородком. Любоваться поджарой кожей и пухлыми алыми губами, которые расползались в лукавой улыбке, образовывая ямочки на щеках. Аккуратный нос почти всегда залеплен пластырем. Огромные бездонные, почти черные, глаза, густые ресницы и рассеченная, будто клыком зверя, бровь.

Он стоял у сцены с пластиковым стаканчиком в руках и вдруг посмотрел на меня.