Хозяин степи

– Сказал.

– Вам так важно, что о вас говорят? – спросил Рейн.

– Нет, но мне неприятно, если они … когда они говорят такое…

– Невозможно нравиться всем, господин Шу. Особенно если вы помощник шоно.

Юрген снова не стал ничего говорить Оташу, но он и не подозревал, с какой скоростью слух, пущенный Сабирой, может распространиться по всему шоносару. То, что он дошёл и до самого Оташа, Юрген понял, когда однажды вечером шоно зашёл в гер и зло проговорил:

– Почему они думают, что имеют право учить меня жить? Я стал шоно милостью небесного волка, или они уже об этом забыли? Как у них язык поворачивается, чтобы указывать мне?

– Это из-за меня, да? – тихо спросил Юрген.

– Хотел бы я сказать нет.

– Это Сабира.

– Что Сабира?

– Она пустила слух.

– То есть ты знаешь?

– Знаю. Сабира говорила со мной.

– И давно?

– В наш первый день на этой стоянке.

– Почему ты скрыл это от меня? – Оташ снова злился.

– Не хотел тебя расстраивать.

– Не помогло, как видишь! Что она тебе наговорила?

– Что я всё это ну… специально.

И что она не допустит, чтобы норт управлял шоносаром.

– Да она рехнулась!

– Я ей так и сказал.

– Она, что, до такой степени считает меня слабым? Что я могу позволить тебе или кому бы то ни было воспользоваться собой?

– Ей просто не нравится, что я норт. Не думаю, что она считает тебя слабым.

– Ты должен был мне сразу же рассказать об этом. Вот как я буду тебе верить, если ты постоянно что-то скрываешь?

Юрген промолчал. Он видел, что Оташ был на взводе, и понимал, что любые его слова прозвучат как неудачная попытка оправдаться.

– Одно дело, когда бунтуют сивары, но совсем другое, когда против тебя встают сарби, – проговорил Оташ.

– Разве они встали против тебя? – спросил Юрген.

– Они оспаривают мои решения. Они настроены против тебя. Разве это не бунт?

– И что ты собираешься делать? Прогонишь меня?

– Какой же ты идиот! Во-первых, если я прогоню тебя, я пойду у них на поводу и таким образом покажу, что мной можно управлять.

А во-вторых, ты тоже настолько не доверяешь мне и моим словам, что думаешь, что я могу так поступить? Разве я не говорил тебе, что ты моя семья?

– Прости. Мне трудно.

– Что тебе трудно?

– Верить, что я действительно кому-то нужен.

– Мне тоже трудно, но давай уж как-нибудь попытаемся.

– Так что ты будешь делать, Таш?

– То, что я хочу сделать… – шоно замолчал.

– Что?

– Мне нужно твоё согласие.

– Ты объясни, в чём дело.