Чертов Либман-Сакс

Деревенский козий сыр, домашняя буженина, свежевыпеченный хлеб и первая земляника. Обязательный термос с уже ставшим привычным чаем…

– Ух, ты! Вкуснотища! – прокомментировала Люба, падая на пятую точку прямо на разложенное покрывало.

– Тебе не холодно?

– Нет, – снова улыбнулась Люба.

Он знал, что холодно быть не могло. Это было специальное одеяло, такие обычно находятся в снаряжении любого уважающего себя спецназовца. Другое дело, что ему, во что бы то ни стало, нужно было убедиться в ее комфорте.

– Хочешь есть?

– Угу…

– Налетай.

Люба встала на колени, переползла таким незамысловатым способом к нему поближе, поцеловала, устроилась в его руках и схватила кусок мяса.

– Будешь?

Ставр взял из ее рук кусочек губами. Протянул ей хлеб. Она повторила его действие.

Он провел пальцами по ее губам, осторожно разлил чай:

– Как ты любишь. С медом.

Они ели самую вкусную еду на земле и наслаждались открывающимися видами. Люба никогда не видела такой первозданной, совершенной красоты.

Встала, как зачарованная, когда солнце полностью вышла из-за горы, прислонила ладонь ко лбу, наблюдая за фантастической картинкой. Моргнула, потому что от яркого света слепило глаза… И пошла вниз по склону. Опустилась к цветам, снова вдохнула их непередаваемый, ни с чем несравнимый тонкий аромат. Не удержалась, сорвала один бутон. Обернулась к Ставру, который, она знала, шел за ней. Тихо шел, бесшумно. Как большая хищная кошка. Но она каждой клеткой чувствовала, что он за спиной.

– Это тебе, – прошептала, протягивая цветок.

Ставр долго ее разглядывал своими невозможно спокойными мудрыми глазами. Она уже было хотела опустить руку, когда он все-таки взял бутон.

– Знаешь… В этих краях существует легенда о цветке, который только раз в десять лет зацветает красным цветом. Говорят, что девушка, которая его найдет, и подарит юноше, будет всегда им любима, и он никогда ее не предаст.

Люба сглотнула, перевела взгляд на цветок, который действительно отличался по цвету от всех других.

Снова потрясенно вернулась взглядом к его безмятежным глазам. Впрочем, сейчас в них закручивалось совсем другое…

Поцелуй. Его губы прохладные и немного горчат, так, будто бы впитали ароматы хвои и цветущего луга. Ее руки жадные, бесцеремонные, не желающие больше ждать. Зарываются в короткие волосы, гладят небритые щеки. Даже их колючесть в радость… Дергает замок кофты, забирается холодными ладошками под футболку.