Девочка из снов

– Привет.

– Надеюсь, я не помешал. У тебя гости…

Он кивает в сторону припаркованной машины и снова ловит мой взгляд.

– Да где там, – делаю вид, что я ужасно устала от чужого идиотизма. – Очередной любитель природы.

В черных монгольских глазах Акая мелькает смех. И я успеваю перевести дух, прежде чем он сминает меня своими огромными лапами.

– Потерялся? – рычит мне в ухо.

– Если бы. Его чуть медведь не задрал у Черной речки. Представляешь? Пришлось штопать. Ну, что мы тут стоим? Холодно… Пойдем в дом.

Глава 3

Иса

Когда? В какой, мать его, момент все выходит из-под контроля? Как это вообще возможно? Куда девается моя хваленая, выпестованная годами каторжной работы над собой выдержка? Терпение и здравый смысл? Откуда взялась эта сумасшедшая тяга? Почему меня скручивает в бараний рог одна только мысль о…

В глубине дома хлопает дверь. Я весь подбираюсь. Готовый, кажется, к чему угодно. Но не к тому, что происходит на самом деле.

Первой в комнату входит Сана.

Следом за ней… Ну, да. Я мог бы и догадаться. Наверное, в этих краях не так много людей, имеющих возможность передвигаться на вертолете.

Акай Темекай собственной персоной. Я узнаю его сразу. По немногочисленным фото в сети. И еще более редким видео. На которых, теперь я это понимаю, он мало похож на себя. Фото не передают ни его настоящих размеров, ни исходящей от него ауры власти, свойственной любому по-настоящему богатому человеку.

Темекай улыбается, на секунду оскалив хищные белые зубы с острыми, выступающими из общего ряда клыками.

И касается поясницы Саны коротким, но таким, сука, говорящим жестом. Относительное спокойствие, которое мне с трудом удается вернуть, смывает к ебеням потоком раскаленной лавы. Кишки обжигает ревность. С губ срывается странный вибрирующий рык.

– Что такое? Больно? – она подходит ко мне. В огромных чуть вздернутых к вискам глазах – беспокойство. И что-то еще. Страх как будто. Сана касается пальцами моего взмокшего лба. В одну секунду успокаивая проснувшегося во мне зверя.

А сделав это и тут же одернув руку, оборачивается к наблюдающему за происходящим Темекаю. – Боюсь, как бы воспаление не началось, – поясняет она… не мне. А ему зачем-то.

– Эта девочка за всех, кого латает, боится. Хотя на них потом все как на собаках заживает, – усмехается Темекай. В четыре удивительно легких для такого массивного тела шага преодолевает разделяющее нас пространство и протягивает ладонь. – Акай Темекай.