Дороже всех побед

А большой плюшевый диван невообразимого зеленого цвета – еще одна любовь Шона, теперь стоял под углом. И из-за него доносились странные булькающие звуки.

– Осторожно, здесь можно запросто порезаться, – пробормотала Триша. Мэйсон кивнул, хотя на самом деле плевать ему было на это, и двинулся прямо на звук. Кристел сидела, забившись в свободное пространство между стеной и диваном, глядя прямо перед собой остекленевшими глазами поломанной куклы. Взрыв уже миновал, о чем свидетельствовало творящееся в комнате безобразие, и, очевидно, отнял у нее последние силы.

– О, милая… – шепнул Мэйсон, опускаясь перед женщиной на колени и осторожно её обнимая.

– Мэй?

– Да. Это я, солнышко…

– О, Мэй… – лицо Кристел вновь приобрело осознанное выражение. – Что же я натворила! – она уткнулась в его шею и снова тихонько заплакала. – Что я натворила, Мэй?!

– Ничего! Ничего. Слышишь? Просто нервы. Мы все понимаем, что тебе нелегко… Это нормально.

– Я так любила их, Мэй! Я так сильно их любила. Каждый день я задаюсь вопросом, почему меня не было в той машине вместе с ними… Каждый прожитый без них день!

Мэйсон стиснул челюсти.

Погладил Кристел по волосам. Поднял взгляд на растерянно топчущуюся в дверях Тришу.

– Ты не могла бы проверить, как там Люси?

– Да, конечно. Кэти, наверное, тоже не стоит это все видеть?

– Как и гостям. Скажи им, что Кристел неважно себя чувствует, и попрощайся от ее имени.

– Без проблем.

Триша вышла из комнаты и плотно прикрыла за собой дверь. Кристел тоненько всхлипнула.

Рот Мэйсона будто наполнился кислотой. До него, наконец, дошло, что все, о чем ему говорила Кэти – правда. И о проблемах Кристел с алкоголем, и о том, что она совершенно не справляется со свалившимся на нее горем.

Кое-как Мэйсону удалось справиться с женской истерикой. Он пытался убедить Кристел, что ей есть ради кого жить, и хоть та кивала головой, вроде как с ним соглашаясь, Мэйсон не верил, что она его по-настоящему услышала. И это злило! Потому что Кристел не имела права так раскисать! Мэй даже думать не хотел о том, как это все переживала Кэти.

Она уже лишилась отца и брата, а сейчас, прямо на её глазах, от неё уходила и мать.

Подавленный и несчастный, Мэйсон убедил Кристел прилечь. Он проводил ее до самых дверей спальни, подождал, пока она умоется и ляжет, и лишь после спустился в гостиную, чтобы устранить следы погрома. Мэйсон почти закончил, когда на пороге комнаты возникла Триша. Он вообще совершенно о ней забыл…

– Все.