Если буду нужен, я здесь

Ну, и насмотрелся я, как девочку ломали. Несколько раз порывался помочь, она все отнекивалась, мол, все классно, не жизнь у меня, а малина. А потом залетела каким-то чудом, и надо было ее оттуда вытаскивать просто край. Я и впрягся. Делая это больше для себя, чем для нее, да. Зарабатывая плюсики к карме. Как женщина она мне была не нужна. Да после всего, что с ней сделали, Оля и сама от мужчин шарахалась. Нас прибило друг к другу лютое одиночество, такое, знаете, когда некуда и не к кому идти, тысячи пьяных разговоров, и общее дело, конечно.

Уж не знаю, верите ли вы в дружбу между мужчиной и женщиной, но я как-то так наши отношения расцениваю. Оля – друг и соратник. Тёма – мой воспитанник. Любому парню нужно мужское общество, а кроме меня он никого и не знает. Вот я и нянчусь под настроение. Мне в радость.

– Ты почему так долго к нам не приходил?

– Было много дел. А ты почему не в школе?

– Воспаление хитрости у него, – хмурится Ольга. – Живот, видите ли, болит.

Тема виновато отводит глазки:

– Пойдем к тебе?

– Не-а, дружок.

Ничего не выйдет. Боюсь, ты сегодня зря симулировал. У меня полно дел.

– Я так и сказала этому поросенку! Но кто меня слушает? – усмехается Ольга, взбивая пышную гриву. – Тём, говори Назару «пока», мы уходим. Представляешь, Аленка что начудила? Говорит, у шефа свадьба, надо оркестр ангажировать на двадцать шестое…

– А я тебе не сказал? Ч-черт. Забегался, значит.

– Не сказал что?

– Ну… Про свадьбу.

– Нет. – Улыбка на Олином лице застывает. – Звягинцев, если это шутка, ни черта не смешно!

– Да нет.

Какие тут шутки? Я, кстати, с невестой здесь. Извини, она меня заждалась. Потом все обсудим, ага? И оркестр очень надо…

Делаю мелкому сливку и быстро отхожу. Я и правда возмутительно много времени из нашего, с позволения сказать, свидания с Лалой уделил другим.

– Извини, пожалуйста. Дела. На чем мы остановились? Ты, кажется, винилась, что испортила мне жизнь?

– Что-то вроде того.

– Ну, как я уже сказал, ничего непоправимого не произошло.

Никто не мешает нам жить свободно.

– Значит, вот как ты видишь наш брак? – голос Лалы звучит бесцветно. Не глядя на меня, она ковыряется в тарелке. Такая красивая, и такая грустная в льющемся из окна свете. Как будто за чудовище с тремя головами выходит замуж.

Оглядываюсь, не торопясь с ответом.

– А как ты его видишь, Лала?

– Я не знаю, но… – облизывает губы она, – я постараюсь быть хорошей женой. В благодарность за все, что ты сделал для моей семьи.