Если буду нужен, я здесь

А может, чтобы открыть глаза Лале на то, что я такой, какой есть. Не хочу подкармливать ее иллюзии. В плане родословной я… не Антон. Ухмыляюсь, наблюдая за тем, как моя Ла-ла-ла напивается.

– Хватит. Пойдем.

– Но…

– Достаточно, – отрезаю, придавливая ее взглядом. Молчит. Глядит в пол. Надо признать, что в основных моментах воспитывать ее не надо. Все же ей с детства внушали, что дело женщины – слушаться и подчиняться. Ч-черт. Это немного меня взрывает. Затылок покалывает в предвкушении. Демоны, раззадоренные кровью, ощериваются.

Бью их по мордам. «Фу!»

Сбегаем, стараясь не привлекать внимания. Но все равно нас выходят провожать. Родители, Брагины, Марат… Афина на празднике тоже была недолго. Все же Маратик еще совсем маленький. Ему мама нужна.

Жмем руки. Марат выглядит обеспокоенным. Бросает взгляды то на меня, то на сестру, то… на Дубину, который тоже за каким-то чертом выперся. Ну, ты-то еще какого хрена, Тоха? Нравится девочка моя? Разглядел? Веду бровью. Мол, хочешь зарубиться? Прикрывает глаза.

Дергает головой. И выставляет перед собой руку, мол, брат, не гони, я в стороне, че ты нервничаешь? Хороший друг. Верный. Мы не раз делили с ним женщину. Одну на двоих, да. Было по приколу.

Это не тот случай. Он понимает.

Прижимаю Лалу к себе. Рука будто невзначай соскальзывает на бедро. Марат забывает дышать. Да, ты! Ты тоже должен усвоить, что теперь она – моя забота. Ты сам так решил, брат. У любого решения есть последствия. Принимай их.

Еще недавно я бы ни за что так с ним не поступил.

Но Панаев сам нас втянул в это болото.

Делает шаг ко мне. Я отвожу назад ногу, для лучшего упора. Это почти что стойка… Я не знаю, чего от него теперь ждать. Ну? Ударит? Нет. Обнимает. Окатывает теплом, знакомым запахом.

– Не обижай ее. Пожалуйста, друг.

Не буду. Спасибо, что обошлось. Я растроган. Похлопываю его по спине.

Наша гостиница в тупике улицы. Ехать нет никакого смысла. Решаем прогуляться. Каждой порой своего тела чувствую исходящий от Лалы ужас. Он страшно меня напрягает.

В лифте ее начинает трясти. Юбка у платья пышная, пятиметровый шлейф занимает собой всю кабину. И шуршит, шуршит, потому что ее колбасит. Жесть.

Номер нам забронирован королевский. Закуски, фрукты, шампанское в ведерке, цветы. Все как полагается. Из того, чего не должно быть – невеста в истерике.

– Я в душ. Осмотрись, поешь… Ты в ресторане почти ничего не съела.

В душ мне надо, да. Ее реакция меня бесит. Перед глазами разноцветные всполохи.