Когда ты будешь моей

А у меня снова начинает дергаться веко. Неужели она и впрямь считает, что Демид её поймет, а я нет? Сколько раз я говорила матери о том, что ей рано ставить крест на собственной жизни! Сколько раз. Так почему же теперь она думает, будто я её не пойму?

– Это Сергей Михайлович. У него здесь тоже дача… мы вроде как познакомились, ну и…

Улыбаюсь. Мама смущается, как девчонка. А я радуюсь. И немного завидую.

– Мам, ну, ты чего? Я ведь не маленькая и все понимаю.

– И не злишься на меня?

– Не злюсь. Ты лучше скажи, у вас как? Серьезно это все или…

– Серьезно, – мама обхватывает горящие щеки, смеется испуганно, и я замечаю красивое обручальное кольцо на ее пальце. Вот же черт! На языке вертятся миллионы вопросов. Например, хорошо ли она его знает, и уверена ли в том, что делает. Нет, я, конечно, рада за нее, но куда спешить? Не понимаю. Может быть, во мне говорит эгоизм? Раньше мама принадлежала всецело мне и Поленке, а теперь нам придется потесниться ради совершенно незнакомого постороннего мужика.

Не знаю, что сказать. Поэтому просто бормочу банальные поздравления и осторожно сжимаю в руках. Моя мама такая хрупкая, как драгоценная фарфоровая статуэтка. Что, если её обидят? Тревога сжимает сердце.

– Ну, что мы здесь стоим? Пойдем в дом! Я уже все приготовила.

– И толт?

– И торт, конечно! Все для моих любимых сладкоежек.

– Не надо было, мам. Опять у плиты два дня стояла?

– Мне Сережа помогал…

Идем по дорожке и болтаем, я стараюсь не пялиться на маминого ухажёра, но любопытство берет свое, когда мы подходим ближе. Я встречаюсь с взглядом с мужчиной и тут же отшатываюсь в сторону. К горлу подкатывает огромный ком, я пытаюсь сглотнуть его и не могу. Он меня душит.

– Извините, я сейчас…

Бреду мимо дома, огибаю сад, между клумб с георгинами и пушистыми астрами.

– Эй, какого черта? Ты как?

Демид подхватывает меня у самой земли, заставляет подняться. Прислоняет к дереву и тревожно вглядывается в глаза. И я понимаю, что он вообще не в курсе того, что происходило.