Искушённый

И проспал наглым образом несколько часов, и по фигу было, что она в нескольких метрах что-то готовила, довольно громко звеня посудой. По фигу… Он спал, как убитый, впервые за много лет расслабившись и отпустив страхи.

– Что это? – неловко спросил Сергей, когда проснулся. Он все еще не до конца понимал, как нужно себя вести? Чего от него ждут? Каких слов или действий?

– Шурпа… Проголодался?

Сергей прислушался к себе и кивнул головой.

– Тогда накрывай на стол. Мне осталось только зелени нарубить. – Взглядом Лейла указала на шкафчик, в котором хранилась посуда и, не удержавшись, потрепала его по щеке.

– Бритвы нет, – почесал подбородок мужчина. – Домой нужно съездить.

Лейла опустила взгляд:

– А… можно я с тобой?

– Нет. Не хочу тебя светить на случай…

– Если не все удалось уладить?

– Именно так. Если за мною идет охота – тебе лучше не отсвечивать.

– Ладно… – сглотнула Лейла, – вот только… у тебя дома, наверное, безопаснее?

– Наверное. Но и здесь можно что-нибудь придумать.

– Мы могли бы уехать, – робко предложила она.

– Куда, например?

– В горы… Поближе к твоей семье.

– К Максу, что ли? – уточнил генерал и, как и Лейла ранее, прямо из графина отпил воды.

– Почему бы и нет? Он твой племянник. Единственный родной человек…

Сеничкин обтер рукой губы, одну руку сунул в карман спортивок. Второй – поправил солонку на столе, по ходу дела поинтересовавшись:

– И давно это у тебя?

– Что?

– Инстинкт гнездования? Семья, родные…

– Давно. С тех пор, как бабушка умерла, и мое одиночество стало нестерпимым.

– Почему же ты не обзавелась муженьком и парой-тройкой детишек?

– Кажется, мы уже обсуждали этот вопрос. Разве нет? – С мерзким скрежетом Лейла провела ножом по стеклянной дощечке, отправляя зелень в наваристый суп и подводя тем самым черту под его глупыми, действительно повторяющимися вопросами.

– Это ненормально.

– Что именно?

– То, что ты ждала меня столько лет. Мы в каком веке живем? Сейчас никто никого не ждет.

Лейла пожала плечами:

– Я не никто. Я бы тебя, Сережа, всю жизнь ждала. Хорошо, что этого не потребовалось.

Лейла вымыла руки и, обтерев их полотенцем, замерла посредине кухни. Запрокинула голову к потолку. Он был вторые сутки рядом… Вторые сутки! А она до сих пор не могла поверить, что это не сон. Что вот он… в шаге от нее. С голой грудью и заросшим щетиной подбородком. Такой домашний, такой близкий, каким она никогда его не видела.