Любовь и прочие «радости»

Может быть, в какой-то момент он и утратил хватку, но… вряд ли потерял свой профессионализм. Он оставался лучшим в своей области. Это без ложной скромности.

– Юр, – вздохнул Гдальсикй. – Мы ведь о долевом строительстве говорим?

– О нем!

– Вот кто мне доверит свои деньги после всего, что случилось?

– Опять ты за свое! Доверят, Тиша! Ты же тот дом за свои достроил?! Достроил! Перед людьми обязательства выполнил? Выполнил… Думаешь, их что-то другое волнует? Нет. Простой народ не в курсе, как и что ты решал.

Ты для них – лицо проверенное. С безупречной репутацией. Да и о качестве твоих проектов люди наслышаны. У меня знаешь сколько желающих поучаствовать? Да на дом уже наберем… А там только первый сдай. Место – шикарное. Конкурентов, конечно, тьма. Но земелька-то моя. Не зря Всеволод Ильич в свое время подсуетился.

Всеволод Ильич был Юркиным тестем, а заодно и не последним лицом в градостроительной комиссии. Он-то Юрке и помог выбиться в люди. Но Юрка сам не вывозил большие проекты, чего никогда не скрывал.

Именно поэтому он так вцепился в идею переманить Гдальского под свои знамена, с тех самых пор, как тот лишился собственного бизнеса. Юрка вообще был хорошим веселым и добрым парнем. И если бы Тихон хотел вернуться – лучшего партнёра ему, наверное, было не найти.

Ага… Точно так же он когда-то думал о собственной жене.

Нет… Нет! К черту все. Пусть оно горит синим пламенем.

– Тихон, соглашайся, а? Мне тут одному это дельце не по зубам. Хотя бы скажи, что просто подумаешь! Еще есть пара недель.

– А потом что?

– А потом заседание кредитного комитета. Я под залог имущества деньги на первое время планирую взять.

– Ты ж говорил, что нашел пайщиков? – напомнил Гдальский.

– Ну, так пока те вложатся… Ты же знаешь, что народ несет денежки с гораздо большей охотой, когда видит, на что те пойдут.

Пока он болтал с бывшим одногруппником, отнекиваясь от его предложений, в дверь позвонили. Тихон на ходу свернул разговор и загремел замками. Впился в дочку жадным взглядом.

Скользнул вниз. Ну, живота пока не было. Да и вообще Катя выглядела как обычно. Разве что немного взволнованной.

– Привет, па…

– Привет. Ужинать будешь?

– Не…

Они прошли в единственную комнату и уселись за стол. Катя пожевала губу. Ковырнула пальцем бамбуковую подставку под горячее. Ну, понятно. Дело труба.

– Кать, у тебя все хорошо?

– Не очень-то, – промямлила она, так и продолжая ковырять несчастные деревяшки. Тихон поморщился.