Мой папа – плейбой

Подхлестнутое злостью желание вспыхнуло и заструилось по венам. Он сдерживал себя из последних сил, осторожно лаская ее точеные ножки. А потом почувствовал, как она застыла. И будто в прорубь окунулся. Совсем спятил! Это же Ритка… Его Ритка! Куда он полез?!

– Извини. Я забыл, что ты зеленая совсем… – и не хотел ведь обидеть, но она, похоже, обиделась.

– Мне восемнадцать! Точно так же, как и тебе! С днем рождения, кстати…

– Да… Тебя тоже.

– И если ты сейчас подумал, что я хочу тебя продинамить, вернись, пожалуйста, потому что это не так.

Богдан не мог поверить своим ушам. Она правда предлагала то, что предлагала?

– Нет?

– Нет… Просто… это впервые, и я немного боюсь.

Даже сейчас Связерский не мог бы сказать, какого черта тогда случилось… А в тот момент его будто под дых шибануло. Кислород замер в легких. Сердце опустилось в живот и затрепетало вместе с… Ну, вы понимаете.

Его никто не любил. А она не просто любила. Она отдавала ему, Богдану Связерскому, самое ценное, что у нее было.

Беззаветно ему отдавала. В тот раз именно он к ней потянулся. Как собачонка, с которой всегда Ритку сравнивал. Быть с ней, быть частью ее – стало жизненно необходимо. У него руки дрожали! В первый раз даже не дрожали, а тут… Накрыло.

– Рита…

Ее тоже колотило, как при простуде. А он ничего не мог с этим поделать. Ничего не хотелось, на ласки не оставалось сил. Он бестолково водил руками по ее телу и целовал, целовал… целовал! Не помня себя, стянул с нее трусики.

Прошел дрожащими пальцами. Как все случилось – не помнил. Только ее тоненький всхлип.

– Тише-тише… Сейчас… сейчас станет лучше, Ритка…

Но он знал, что ни черта не стало! Не справился он… Все испортил! Вмиг забыл, чему научился за последние четыре года активной сексуальной жизни.

– Молодой человек… Молодой человек! Мы приехали!

Воспоминания отступили не сразу. Богдан тряхнул головой, плохо соображая, полез в карман за бумажником. Расплатился. Невольно бросил взгляд на окно в спальне Риты.

Конечно, в нем было темно. Открыв дверь, Связерский взял в холодильнике банку Спрайта и вышел в патио. Он снял эту виллу в последний момент, когда Рита согласилась отпустить с ним сына. Испания стала их компромиссом. В США Рита сына не отпустила, и Богдану пришлось искать что-то подходящее поближе, в Европе. Раньше бы ему не понравился этот напитанный историей дом – он предпочитал все современное, как и он сам, не имеющее корней и истока.