Начисто

Ты ж дома, мама говорила, пустишь переночевать?

– Вы что, опять со Светкой поругались? – я не без усилия принимаю вертикальное положение, понимая, что в противном случае меня вырубит, и тогда хрен кто меня разбудит. Даже брат.

– Долгая история. Так я поднимаюсь?

– Куда тебя деть? – бурчу я. – Валяй.

– Может, купить чего-нибудь?

– У меня все есть. Просто поднимайся.

Зэк ошибся в том, что мне некуда податься. У меня есть Валюха. Есть семья – мама, брат с женой, двое племянников. Если углубляться в дебри психоанализа, мне можно предъявить лишь то, что она неполная.

Например, мой психолог абсолютно уверена, что на неустроенность моей личной жизни как-то повлиял уход отца сразу после моего рождения. Но никаких доказательств этому лично у меня нет. Возможно, я просто дура, которую жизнь ничему не учит.

Умываюсь, воспользовавшись кухонным краном, чтобы немного прийти в себя. Наконец, в дверь звонят. Я без задней мысли открываю, ожидая увидеть брата, но на пороге опять стоит Молотов.

– Что-то ты ко мне зачастил.

– Дай пройти.

– И не подумаю. Я вообще другого ждала…

Игорь звереет. Может, он правда что-то понял на старости лет. Ведь раньше, будучи до тошноты самоуверенным, он не особенно-то велся на мои провокации.

– Меня! Она ждала меня, – усмехается Адиль, появляясь в поле зрения. – Привет, Игорь. Вот так встреча.

– Ну, наконец-то. Проходи, – отхожу, пропуская брата. Молотов идет за ним. – А ты стой!

– Ясь, ну ты чего мужика бортуешь? Во бабы пошли, а…

– Бабы пошли? – не верю своим ушам.

 – И почему я не удивляюсь, что ты его защищаешь? Ты такой же кобель. Тебя Светка поэтому выставила?

Понимая, что противиться визиту Молотова – себе дороже, я решаю его игнорировать.

– Светка меня к каждому столбу ревнует, – брат недовольно на меня зыркает. – Не баба, а бензопила.

– Так ты бы ей повода не давал – она бы тебя не пилила.

– Слушай, Ясь, ну кто бы говорил. Сама, что ли, святая? Думаешь, легко с одним человеком двадцать лет прожить?

– Конечно, нет.

Проще, конечно, при малейшей ссоре на сторону бегать!

Адиль морщится. Проводит пятерней по волосам. Красивый он у меня. Сорок один год, а как мальчик. Тонкий, статный. Смазливый до безобразия. Я Светкину ревность могу понять.

– Игорь, хоть ты угомони эту пьянь воинствующую. И так херово, а тут она еще.

– Бедный-несчастный! – ерничаю я.

– Я спать, – гасит скандал одним словом братец. А у меня в кармане опять оживает телефон.