Небом дан

И кстати, ругань тебе не к лицу. Давно ты стала матерщинницей? – обнажает зубы в белоснежной насмешливой улыбке.

– Не придумывай. Так сейчас говорят все, кого ни возьми.

– Ты – не все, Ника.

Смешно, но когда Савва так на меня смотрит, в это очень легко поверить. Другое дело, что я не хочу обманываться. Во мне нет ничего особенного. Анатолий, вон, как оказалось, мне мальчишек предпочитал. А я, слепая, не замечала ничего столько лет!

– Нас с твоим братом развели. А еще он был лишен родительских прав. С такой статьей это было несложно.

Савва вскидывается:

– Отлично. Меньше мороки, – и замолкает, играя желваками на скулах. С удивлением наблюдаю за тем, как его руки сжимаются на столе в пудовые кулаки. – А Романа он…

– Нет! Нет, его он не трогал… Клянусь! – запальчиво отвечаю я.

– Откуда такая уверенность? Он совращал мальчиков в семинарии!

Вопрос вполне закономерный. У Саввы есть полное право сомневаться в моих словах. Ведь я обещала ему вырастить ребенка счастливым. И чуть было не нарушила это обещание, едва не проглядев своего малыша…

– С ним разговаривали психологи, делали всякие тесты.

Так ты поэтому настолько… – не понимая, как охарактеризовать состояние Саввы, выпаливаю: – разволновался?

– Разволновался? – хмыкает. – Ну, ладно. Давай назовем это так.

А как еще назвать? Я ведь понятия не имею, что он чувствует по отношению к Ромке! По логике – ничего. Они даже незнакомы, но…

– Роман в порядке, – повторяю с уверенностью. – Можешь уезжать с чистой совестью. Правда.

Похлопываю Савву по руке, выражая благодарность за его неравнодушие к нашей с Ромкой собачей жизни, и начинаю выбираться из-за стола. Но не тут-то было. Савва перехватывает мою ладонь и, ни на шаг от себя не отпуская, заявляет:

– Я никуда не собираюсь уезжать. Без вас так точно.

Бухаюсь обратно на табуретку, опустив очи долу. Телом проходит волна обжигающей дрожи. Может, я не совсем нормальная женщина, но мне кажется, что подобного рода заявления – самая сексуальная штука на планете.

И, уж конечно, эта уверенность только лишний раз доказывает мою слабость и абсолютную неспособность справляться с трудностями в одиночку и защитить себя, и… Как же много этих коварных и!

А мне ведь тридцать лет скоро. Быть настолько инфантильной в моем возрасте стыдно и безответственно.

– Без нас? Но… Мы же чужие люди, Савва. Нас связывал Анатолий, но…

– Связывал? Анатолий? – Савва брезгливо кривит губы. – Если что Анатолий и делал с нами, то лишь разъединял.