Небом дан

– Ой! – повторяет и ручки мне на плечи кладет. Сейчас юбку вверх, под трусики носом и… Картинка такая яркая, что у меня на обратной стороне век расцветают астрами фейерверки. Фуф… Тормози, Савва, мать твою!

– Я не думаю, – отстраняюсь.

– Ч-что?

– Не думаю, что ты здесь хозяйничаешь.

– А, ну… – и снова, мать его, губы лижет. – Тогда я вам приготовлю яичницу. Это быстрее всего.

Вообще-то я поел. И в самолете, и потом, по прилету, в одном из ресторанов в аэропорту. У родителей то пост, то еще какая холера, а я парень большой и охочий до мяса.

Да и сам факт, что она мне готовит…

– Тебе.

– Что?

– На ты давай. Не чужие же люди.

– Давай, – улыбается. – Вам с колбасой, да?

– Тебе, – обхватываю рукой ее подбородок. – Тебе. Повтори.

– Тебе, – повторяет послушно и снова ведет языком, оставляя на губах влажный след. Не сдержав себя, стираю его большим пальцем. Ника замирает, глядя мне в глаза, как пресловутый кролик на удава.

Ну и че мне с этой бадягой делать? А ниче. Что тут сделаешь? Опоздал.

На год где-то.

– Пойду, оденусь. Ты сама-то не голодная? – интересуюсь, выходя из кухни.

– Не-а. Я на пленэре бутерброд ела, – кричит Ника мне вслед. Свое барахло я бросил неподалеку, в гостиной, так что мы друг друга прекрасно слышим.

– На пле… чем? – переспрашиваю, перебирая кое-как набитые в рюкзак футболки.

– Пленэре. Я оканчиваю художественное училище.

– А пленэр – это что такое? – возвращаюсь в кухню, одевшись. Ника отворачивается от шипящей сковороды и пробегается по мне быстрым взглядом.

Девочка настолько невинна, что свой интерес ей не по силам скрыть. И от этой неожиданной взаимности мне еще больше тошно.

– Пленэр – это такая техника написания картин вне стен мастерской.

– А, это когда художники на улице пейзажи малюют?

– Ага. Типа того. – И как подарок – очередной быстрый взгляд.

– Нравлюсь?

Мой вопрос Нику как будто пугает. Еще бы. Мне б язык прикусить не мешало. Сейчас врать начнет, выкручиваться неумело…

– Д-да, – быстро-быстро кивает.

 – Интересные рисунки. В них есть что-то от Босха. Я его обожаю.

Так она про татухи мои? Туплю. А я ведь уже невесть что придумал.

– Тебе тоже он нравится?

– Кто?

– Босх.

– Я не знаю, кто это. Какой-то художник?

– Какой-то?! – от возмущения Ника даже с дыхания сбивается. Прикладывает ладонь к груди. Круглой. Хорошей такой троечке… – Это крупнейший мастер периода Северного Возрождения! Я думала, именно он вдохновил тебя на рисунки.

– Не-а.