Не ты

– Господибожемой! Ну, чего тебе, Лизетта?!

– Слушай, давай сопромат закосим… Ну, ведь сил никаких нет!

– Сил у нее нет! А мне еще на работу чухать!

– Тогда, может, ты и работу… того?

Маша покосилась на подругу и, заправив выбившуюся из хвоста прядь за ухо, с намеком покрутила пальцем у виска:

– Прости, Лизетта. Мне кушать иногда надо. А значит, и на работу ходить.

Самойлова тяжело вздохнула и тоскливо уставилась в окно. Интересно, зачем их делают такими огромными? В качестве дополнительной пытки для бедных, измордованных бесконечной зубрежкой студентов? Смотрите, мол, убогие, как там, на улице, хорошо! Вам же век света белого не видать… Ну, в ближайший месяц – так точно.

Вот не иначе как летнюю сессию изобрела инквизиция!

– Ну, хоть один разооочек, – без всякой особенной надежды на положительный результат вновь закинула удочку Лиза.

Машка только лишь закатила глаза, и в который раз за день попыталась сосредоточиться на словах лектора.

Нет, Самойлова понимала подругу – что обижаться? Это у нее родаки мировые.

Уж ей так точно еще года три можно смело сидеть на их шее, а вот Мура… М-да. Вот кому действительно не повезло. Или, напротив… Может, и лучше, что все так случилось? С тех пор, как Машка съехала от родителей к деду, она как будто ожила! И пофиг, что от бесконечной учебы и работы осунулась вся и почернела. Но ведь глаза светятся, и улыбка все чаще расцветает на губах без их нескончаемых наставлений и упреков.

– А я бы на работу, как на праздник бежала, если бы у меня был таа-а-акой начальник! – зашла с другого боку Лизетта.

– Начинается…

– Нет, ну, а что? Почему ты не хочешь хотя бы попробовать?! Он же тебе нравится!

– Нравится… – обреченно согласилась Мура.

– Вот… А ты что?

– А я что?

– Дык, в том-то и дело, что ничего! Юбку бы надела, или кофточку с вырезом… Подчеркнула бы хоть как-то свои прелести!

– Ну, какие прелести, Лиз? – сдвинула темно-рыжие брови Мурушкина.

– А такие! Красивая ты, Мура, но забиииитая. Твою маманю за это четвертовать надо!

– Ага…

Что «ага», Лизка так и не поняла! Но переспрашивать или, боже упаси, настаивать на своем не стала.

Потому что Мура тем самым, пугающим до трясучки, жестом потерла шрамы на своем запястье. Она делала это непроизвольно, обычно, когда волновалась.

– Мур…

– Ну?

– Он крутой, да?

– Кто?

– Ну, твой босс.

– Нормальный, – пожала плечами Маша, – правильный мужик.

– Только староват немного, но тебе как раз такой и нужен.