Невозможный Роман

Гады… Какие же все-таки гады эти мужики! Да она нормальных по пальцам может пересчитать: покойный отец, братья, Василий Иванович… И на этом, пожалуй, все. Глаша сделала себе в голове пометку – позвонить Павлу, узнать, не проболтался ли тот маменьке о случившемся накануне казусе. Хотя где Павел, а где проболтался. Он же Кошман – великий и ужасный делец. Осторожный, расчетливый, беспощадный. У него каждый шаг наперед просчитан, а каждое слово выверено.

И маме позвонить надо – заныл тоненький голосок, но Аглая от него лишь отмахнулась.

Когда-нибудь потом, может быть, и позвонит… Когда ей будет, чем порадовать родительницу.

– Подъезжаем, – посчитал нужным сообщить Поляков, возвращая Аглаю в действительность. Она прилипла носом к окну, совсем, как в детстве, когда они наведывались сюда с папкой… Тогда маленькая Глаша забиралась к отцу на плечи, и они бродили вокруг дворца, провожаемые хмурым взглядом приставленного к нему охранника. Тогда Александр мог лишь мечтать о том, что его родовое гнездо хоть когда-нибудь вернет свой прежний облик.

И вот, пожалуйста…

– Извольте слезать, Аглая Александровна, – кряхтел отец, когда таскать Глашу на плечах становилось невмоготу.

– Нет-нет, пап, еще чуть-чуть, ну, пожалуйста. Во-о-он до той башни, и всё.

– Сейчас нас отсюда поганой метлой погонят…

– Пусть только попробуют. Я ль не княжна?! – возмущалась Глаша, как в гриву, зарываясь в отцовские волосы на макушке.

– А то как? Княжна, и счастье мое, и свет…

У Аглаи с отцом были волшебные отношения.

Они понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда. Она могла часами слушать его истории, или просто сидеть на стульчике, завороженно наблюдая, как из-под отцовой кисти рождается очередной гениальный шедевр. Это был какой-то отдельный мир, в котором существовали лишь они двое. А все остальное – мама, братья, друзья, обитали где-то там, за его пределами. Когда отец умер, этого мира не стало. Глаша не просто осиротела, она потеряла намного больше, чем просто отца. Она, кажется, и себя потеряла…

Еще минута, и они, наконец, остановились. Даже не надеясь, что Поляков бросится открывать перед ней дверь, Аглая сама вышла из машины. Рукава тенниски, которые она подтянула, упали и повисли вдоль тела. Такой себе Пьеро-косплей.

Глаша улыбнулась собственным мыслям и завороженно огляделась. Давно она тут не была… Сейчас, конечно, дворец имел совсем не тот вид, что на старинных фотографиях, чудом сохранившихся у отца.