Первый

Значит, она ему понравилась, правильно? Тогда почему он медлит? Аля стиснула руки в кулаки и сделала глубокий вдох, отчего ее грудь вызывающе поднялась и опустилась. Демьян облизнул губы. Его зрачки расширились, почти напрочь сожрав чайного цвета радужку. Алина невольно выгнулась. Будто предлагая ее попробовать. Вообще не представляя, где нахваталась подобных развратных штучек, но уже почти не стесняясь своих желаний.

Сердце хаотично трепыхалось в груди. То подпрыгивая, ударяя по ребрам, то ухая горячим комом вниз.

Она больше не думала о том, правильно ли поступает. Она знала, что иного ей не дано. Да и не хотела она иного.

Демьян снял её халат с плеч, и тот, соскользнув с ее безвольно опущенных рук, упал на пол. В тот же миг майор подхватил Алю на руки. Заставил ее снова, как в их первую встречу, обвить его бедра. Припечатал к стене. И вот так, на весу, наконец, накрыл ее грудь губами. Поиграл с соском языком, сжал второй между пальцев, заставляя Алю выгибаться и просить большего. А сам все отчаяннее вжимался ей между ног, имитируя половой акт.

Она понимала, что он теряет контроль, который и до этого непонятно на чем держался. Видела в его глазах. Которые больше не были ни холодными, ни равнодушными. Он был больным… совершенно больным душою.

– Мы можем это все прекратить.

И вот опять Демьян прочитал ее мысли! Да только интерпретировал их не так. Аля улыбнулась. Покачала головой из стороны в сторону.

– Нет. Я хочу…

– Я же сейчас тобой пользуюсь.

– Да. И если это хоть немного облегчит твою боль, я буду рядом столько, сколько ты пожелаешь.

Демьян сглотнул. Сцепил зубы, так что жилы на его шее вздулись. Выдохнул носом. И куда-то ее понес. Лишь ощутив кожей прохладный шелк простыней, Аля поняла, что это была спальня. Открыла глаза. Над головой раскинулся шикарный балдахин. А вот Демьян куда-то пропал. Ничего не понимая, Аля подтянулась на локтях и неожиданно для себя почувствовала, как он разводит в стороны ее бедра.

– Что ты… Аа-а-ах… – протянула, когда ощутила его губы в самом интимном месте. Хотела возразить. Правда хотела. Ведь это было ужасно неловко. Но в то же время так приятно, что вместо слов с губ срывался лишь бессвязный шепот, перерастающий в стон, когда он задевал особенно чувствительные местечки. Аля не знала, что они есть на её теле. Она поднималась все выше и выше, пока не сорвалась вниз. Ноги конвульсивно сжались.