Первый

– И что?

– А то, что у нее на уме одни шмотки и сопляки, которых она по какой-то причине величает мужчинами. Ей бы даже в голову не пришло стать волонтером. Тем более в стране, охваченной войной.

– Алина Николаевна работала на освобожденной территории.

– Как мы видим, это Алину Николаевну не спасло. Слушай, а ты думаешь, она на него вот прям в документах записана? – не сумел скрыть любопытства Серый.

– Без понятия. Меня гораздо больше интересует, как на нее вышли?

– А х*й его знает, – выругался Демьян.

Он ведь и правда не знал. Это его нервировало чрезвычайно. Если кто-то слил информацию, чтобы заставить президента отказаться от поставок оружия в О*, этот самый кто – то мог быть в курсе и другой секретной информации. Например, знать о подробностях операции, которую поручили Теням. Именно поэтому Демьян в последний момент изменил маршрут. Ни с кем не став его согласовывать. Привыкнув уже полагаться на свою чуйку, которая никогда его не подводила. Главное – выжить, а там как-нибудь отбрешется. В первый раз, что ли? Победитель, как известно, всегда прав. А проигравшему… уже все равно.

– Через пятнадцать минут подлетаем к заданным координатам, – раздался голос пилота, нарушаемый легкими помехами в связи.

– Всем приготовиться, – скомандовал Демьян.

Почти тут же люк открылся. Бесшумно, один за другим, его люди прыгали в зияющую чернотой пропасть. Демьян прыгнул последним. Он обожал ощущение свободного полета. И обычно до последнего не спешил раскрывать парашют.

Но тут действовал строго по инструкции. Чувствовал, что пока не время гневить удачу.

Приземление прошло успешно. Как и марш-бросок через пустыню. Привыкшее к нагрузкам тело работало послушно, как часы. Они продвигались вперед бесшумно, будто тени, полностью оправдывая название собственной группы.

– Действуем по плану. На этаж поднимаюсь я со Вторым. Третий следит за камерами из номера рядом. На Четвертом – лифты. Пятый прикрывает с крыши. Шестой, Седьмой и Восьмой обеспечивают отход.

Демьян знал, что парни уже назубок выучили план операции. Он мог бы их разбудить посреди ночи, и каждый из них пересказал бы тот с точностью до секунды. Но по давно заведенной привычке проговорил его вслух еще раз. А бойцы терпеливо выслушали, ничуть не удивляясь его дотошности. Никому из них не надо было объяснять, как тонка грань между жизнью и смертью. Они её воочию видели. И знали, что лучше все повторить сто раз.