Понедельники

Что бы значили ее слова? Впрочем, долго ломать голову ему не пришлось. Словоохотливая соседка и так все выложила:

– Одна она сына воспитывает. Папаша ушел в туман. И родители Танины не признали внука. Я вот спрашиваю, ну разве так можно? Это ж ваша кровинка… А они – бессердечные люди. Знают, как девочке тяжко, и ни помощи от них, ни поддержки.

Павел заварил, взятый из дому кофе, внимательно слушая монолог соседки:

– Будете? – поинтересовался мужчина, приподнимая турку с огня.

– Я бы с радостью, да давление шибает вторую неделю, как только началась эта чехарда с погодой.

– А Татьяна… Она переводчик?

– Да, и, насколько мне известно, очень хороший специалист. Бабушка ею очень гордилась.

– Хорошие переводчики хорошо зарабатывают. А тут такая бедность… – Павел обвел небрежным жестом кухню, намекая на ее неприглядность.

– Так и зарабатывала, пока этот Владик, чтоб его черти взяли…

Разговор прервало хныканье ребенка.

– Ма-ма-ма-ма, – бормотал малыш.

Наталья Павловна, всплеснув руками, побежала на звук.

Павел, попивая кофе, неспешно двинулся следом. Да уж… Досталось Татьяне. Тут кто хочешь, озвереет. Интересно, что же все-таки приключилось с ее работой, и кто такой Владик?

– Привет, Данюшка, привет, мой хороший. Мамочка наша заболела, да? А ты кушать, небось, хочешь?

Кокон на диване завозился. Таня открыла глаза. Ну и вид у нее… Обнять и плакать. Половина лица опухла, волосы свалялись и повисли сальными сосульками, из-под которых торчали смешные маленькие уши.

Да уж… Не повезло бабе с внешностью.

– Танюш, ты как, милая?

Лающий кашель был ответом на вопрос. Видимо, этот звук испугал ребенка, потому что тот истошно завопил. Таня протянула руки к сыну и прохрипела:

– Давайте его сюда.

– Ему бы поесть, – встрял в разговор Павел.

Таня зыркнула на него из-под насупленных бровей:

– Отвернитесь.

А потом (он даже не успел сориентироваться) расстегнула пуговицы на ночной рубашке и оголила грудь. Черт… Она же не собирается… Эээ… Ладно.

Собирается. Павел, не веря своим глазам, уставился на то, как мальчишка жадно присосался к груди. У нее, что, совсем стыда нет?

– Господи, да вы отвернетесь, наконец?

Что?! Это она у него спрашивает? Черт. Он, наверное, и в правду, выглядит, как какой-то маньяк. Хотя, чего она ждала, когда такие сиськи на всеобщее обозрение выставляла? У него, может, шок! Он вообще такого никогда не видел… Павел резко отвернулся, и подошел к окну.