Сердце бьется

Потерпи…

Понимая, что сейчас для нее будет лучше, чтобы это закончилось побыстрее, Руслан в несколько резких движений догнался и замер, вздрагивая от оглушительного, мощного, выбивающего искры из глаз оргазма. Ему бы слезть с неё, но не было сил. И даже выходить не хотелось, хотя это, уж точно, нужно было сделать как можно скорей. Открытая рана – это не то, что стоит лишний раз теребить. Но даже отчетливо это все понимая, Белый далеко не сразу сумел остановиться. Алиса была такой невероятно тесной и сладкой, что даже его хваленой выдержки не хватало, чтобы перестать двигаться в ней.

Он чувствовал себя гребаным садистом, дотрахивая ее и сотрясаясь так глубоко, как это было вообще возможно.

Идеально. Это было настолько оглушительно идеально, что Руслан вообще не был уверен, что сможет ее теперь отпустить. Дерьмо.

Алиса поморщилась и едва слышно, на выдохе, всхлипнула. Этот звук привел его в чувство. Заставил откатиться в сторону и вниз. Смущенная девочка тут же плотно сжала ноги и потянулась за простыней, но Рус не дал ей закрыться.

– Погоди. Мы еще не закончили.

– Но ты… – Алиса замолчала, так и не договорив, потому что Руслан осторожно коснулся ее бедер и настойчиво развел их в стороны. Румянец стыда окрасил ее щеки розовым.

– Я кончил. Это называется так, – прошептал Белый, вновь устраиваясь между ее ногами. – А теперь твоя очередь.

– Но я не уверена, что нам стоит повторять прямо сейчас…

– Тшш… Ты разве не знаешь, что существует миллион способов доставить женщине удовольствие?

Алиса сглотнула.

Облизала губы и попыталась встать, бормоча что-то о том, что в таком случае ей нужно помыться. Но Руслан не позволил ей даже этого. Слегка надавил на грудь, заставляя вернуться в прежнее положение, и так, не убирая своей ладони с ее колотящегося сердца, не отводя глаз, снова ее лизнул.

Нет! Это невозможно… Ему не может это нравиться. Язык прошелся между воспаленных припухших губ и ударил по клитору, вышибая из нее дух и остатки сомнений.

Алиса захрипела, запрокинула к потолку голову. Сжала в кулаках влажную от пота простынь и тоненько застонала на одной высокой-высокой ноте. Что-то чудесное, то, к чему она уж была так близка, накатило на неё с новой силой. Оно неслось на неё на бешеной скорости, и не было от этого спасения. Как и желания спастись. Даже если бы после этого ее сердце остановилось, или даже если бы остановилась земля – она бы ни за что не повернула обратно.