Вдребезги

И это совсем уж никуда не годится, учитывая то, что у меня имеется одно важное дело.

– Сейчас, мой хороший…

Съезжаю к краю дивана. Поднимаю на руки сына и, бережно прижав к себе его темную голову, жадно вдыхаю тонкий аромат детского шампуня и кондиционера для белья. Знаю, сейчас мне как никогда нужно быть сильной, но… я настолько беспомощна, что на глаза набегают слезы. Я хотела дать своему малышу все самое лучшее, а в итоге облажалась по полной.

Как и всегда, Дамиру быстро надоедают мои нежности, и он ужом выскальзывает из моих рук на пол.

Трет глаза маленькими кулачками, а ладошкой неосознанно сжимает… ну, то самое. Торопливо веду сына к туалету, пока не случилось беды. У Тимура огромная квартира. Не знаю, зачем ему одному столько места. Была бы у него семья – другое дело, но судя по тому, что на полке в ванной нет абсолютно никаких женских принадлежностей, с этим у него до сих пор не сложилось. И самое страшное, что понимание этого откликается во мне чувством глубокого удовлетворения.

Вздыхаю. Стряхиваю с лица остатки сна и быстро осматриваюсь. Конечно, здесь не находится и специальной детской подставки под ноги, так что мне приходится усадить Дамира на унитаз. Ему это категорически не нравится, ведь так справляют нужду лишь девчонки, но выхода у нас нет.

После того, как история с туалетом благополучно завершается, я помогаю сыну умыться. Затем быстро привожу в порядок себя: воспользовавшись пальцем вместо зубной щетки, чищу зубы и возвращаюсь в комнату.

Стараюсь не шуметь. Просто потому, что еще не готова к новой встрече с Тимуром. Лучше потом… Вечером. Когда я найду в себе силы сознаться ему в том, что сделала. После нашего ночного разговора я понимаю, что это – мой единственный шанс. Но как же тяжело, господи! Где мне набраться мужества, чтобы все ему рассказать? А главное, что будет потом? Когда все выяснится?

– Давай, мой хороший, одевайся, – говорю я, после возвращения в комнату.

– Зачем?

– Затем, что нам нужно забрать наши вещи у тети Кати.

Дамир кивает, как будто все понимает, и, зевая, садится на диван. Протягиваю ему свитер и колготки, с которыми он только-только научился справляться. Часы на телефоне, который, наконец, отыскивается в недрах сумки, говорят о том, что рабочий день Катерины вот-вот начнется. А значит, мы можем смело ехать за нашим барахлом к ней в магазин. Не знаю, что бы делала, если бы соседка не согласилась нам помочь. Возвращаться домой нам небезопасно.