Воскресный папа

Наверное, даже сорока нет. Только выглядит плохо. Потому что у станка сутками напролет. Фанатик своего дела. Я таких знаю. Видела… Я, может, и сама в какой-то мере такая.

– Где ты этому научилась только?

– В Африке, – во второй раз за день призналась я. – Там то на минах подрываются, то что-то еще… – почему-то не договорила. Сбил с толку огонек интереса, мелькнувший в его глазах, но погасший так быстро, что я не стала бы утверждать, будто он мне не почудился.

– В Африке, выходит…

Пожала плечами.

– Еще раз такое отмочишь – вырву руки. Самолично. Поняла?

Опустила голову. Кивнула. Отчитывал он меня, конечно, как девочку, но что уж теперь. Сама виновата.

– Если выкарабкается – топить тебя не стану. А если нет – на себя не возьму. Это ясно?

– Конечно.

Может, мне стоило его поблагодарить? Кто знает. Почему-то не смогла. Я до сих пор не считала, что поступила неправильно. И если бы время повернулось вспять, я бы повторила этот день с точностью до секунды.

– Ладно… Иди уже.

Но это первое и последнее китайское предупреждение.

– До свидания.

– До свидания. Зовут-то тебя как, чудо африканское?

Шовинистический динозавр!

– Арина Германовна. Кучер…

Брови Орлова взлетели едва ли не до кромки роста волос:

– Надо полагать, ты имеешь какое-то отношение к Герману Аристарховичу?

– Первый раз о таком слышу. И на «ты» мы вроде бы не переходили. Извините, мне нужно идти.

В конце концов, отец ясно дал мне понять, что о нашем родстве в медицинских кругах мне лучше не вспоминать.

Так что можно сказать – я свято следовала его заветам. А то, что по носу Орлова щелкнула этим «ты» – это ничего. Имею право. Чего это он мне растыкался?

Я вышла из кабинета, сунула руки в рукава куртки и пешком пошлепала вниз. Лестница была ближе, чем лифт. И чем меньше любопытного народа меня видело, тем было лучше.

Словом, окончательно меня накрыло где-то на остановке. Я только тогда поняла, в каком напряжении находилась, не позволяя себе думать о возможном увольнении и суде… Села на скамейку и судорожно, будто задыхаясь, глотнула воздух.

Знаете, бывает такое состояние, когда до того, чтобы сорваться, остается меньше микрона? Вот примерно в таком состоянии я и была. И так мне обидно стало, так больно за свою жизнь, что кричать хотелось. Прямо там. На остановке. Ничего особенного, да… Просто минутка слабости, которая порой случается даже с самыми сильными женщинами вроде меня.