Всё сложно

Подтвердите!

Я не знаю, от кого она ждет подтверждений, от отца или мужа, но, черт его дери, все равно краснею.

– Я много приседаю. И, кстати, давно зову тебя ко мне присоединиться.

– Я и спорт – понятия несовместимые, – морщит Котька нос, – хотя, если я еще хоть немного поправлюсь, может, и придется.

– Ты красавица! – горячо возмущаюсь я.

– Угу, – мямлит Котька и следом, будто кое-что вспомнив, щелкает пальцами. – Извините, нам с мамой нужно посекретничать. – А потом хватает меня, как в детстве, за руку и тянет за собой.

Останавливаемся мы лишь в самом конце коридора.

– Что такое? – удивляюсь я.

– Ты уже слышала?!

– Что?

– Папа бросил эту малолетнюю шлюху.

– Котя!

– Ой, мам, перестань! Мне уже двадцать лет.

– Это не дает тебе право так отзываться о… эм… избранницах отца.

– Ты серьезно?! Избранницах? Мам, камон! Я слышала, как ты ее называла в разговорах с подругами.

– Это другое! – душно краснею я.

– Ай, ладно. Неважно. Я вообще ведь о другом. Может, тебе стоит поговорить с ним? Ну, знаешь, поддержать.

Сходить куда-нибудь, вспомнить молодость…

– Мне тридцать восемь, Котька. Молодость у меня в самом разгаре.

– Ты поняла, о чем я!

– Не совсем. Хочешь, чтобы мы с твоим отцом помирились?

– Почему нет? Ты одна. Он один… – Котька с намеком шевелит бровями. – Я подслушала, как он говорил дяде Косте, что развод с тобой был большой ошибкой. А дядя Костя ему знаешь что на это ответил? Что упустить такую горячую бабу мог только дурак.

Так и сказал! И я с ним согласна. Ты у меня, мамуль, вообще огонь.

Комплимент Котьки заставляет меня вымученно улыбнуться. Я отвожу глаза в сторону и натыкаюсь на безэмоциональный взгляд зятя. Интересно, как много успел он услышать? Обсуждали ли они с Котькой наше потенциальное воссоединение с Борисом? Наверняка… Господи, как же неловко!

– Не думаю, что из этого что-нибудь выйдет, – бормочу я, чтобы не разбивать Котькины мечты так уж сразу. Если ее греет мысль о нашем воссоединении с Борисом, если она приносит ей радость – пусть.

Моей девочке сейчас, как никогда, нужны положительные эмоции.

– Мам, ну ты чего? Мы сейчас уйдем. Вы останетесь одни… Когда такое было в последний раз? До моего рождения? – брови Котьки исполняют причудливый танец. Тут и намек, и сарказм, и вызов.

– Кать, думаю, Александра Ивановна все поняла. Я правда спешу.

– Ой, прости! – Котька суетливо одевается, и совсем скоро за нею с мужем закрывается дверь.